М-р Редьярд Киплинг в одном из своих рассказов заметил, что наша ошибка в отношении русских заключалась в том, что мы считали их самым восточным из европейских народов, тогда как следовало бы видеть в них самый западный из народов Востока. Эпиграмма эта кажется правдоподобной. Она из тех фраз, которые тем легче принять, что они будто бы аккуратно и окончательно разрешают сложный вопрос. Однако это обобщение требует дальнейших разъяснений.
Что м-р Киплинг понимает под «русским»? Имеет ли он в виду славянина? Если да, если он допускает, что его определение включает славянский элемент, тогда ему будет трудно согласовать свою фразу с историей; она не подтвердит, а опровергнет факты.
С другой стороны, если он полагает, что центральный и преобладающий элемент русского народа — не славянский (ведь славянин — брат и сосед латинянина и германца), а туранский, татарский или монгольский, тогда это обобщение станет рискованной гипотезой, требующей веских доказательств. Гипотеза эта не нова; она поднимает вопрос, много лет вызывавший ожесточенные споры, причем споры эти разжигались с одной стороны предубеждением и ненавистью, а с другой — гордостью и патриотизмом, так что результаты беспристрастного исследования неизбежно затуманивались и терялись из виду. Тем не менее, те, кто имел возможность изучать вопрос объективно — с точки зрения беспристрастного историка, а не страстного панслависта или яростного западника, — пришли к прямо противоположному выводу: хотя в России действительно обнаруживаются следы множества разнородных народов и отчетливые признаки трех сохранившихся и преобладающих элементов, среди них есть один, оказавшийся крепче прочих и взявший верх, и это — элемент славянский; какое бы чужеродное влияние он ни претерпел и сколько бы примесей ни вобрал.
Никто не станет отрицать, что славянский элемент — арийский; следовательно, фраза м-ра Киплинга — это остроумная и наводящая на размышления полуправда, ценная постольку, поскольку намекает на одну из граней истины, но неадекватная и неубедительная, если претендует на всеобъемлющее определение. Ибо если ее трудно защитить и подтвердить свидетельствами истории и наблюдений, то, напротив, сравнительно легко собрать достаточно данных, чтобы опровергнуть ее универсальность.
Если мы обратимся к этнографической карте России, перед нами сразу предстанет хаос народов и вавилонское смешение языков. Здесь представлены почти все вероисповедания Востока и Запада. Множество христианских конфессий, а также иудеи, мусульмане, буддисты и язычники. Разнообразие племен не менее поразительно: здесь и лапландцы, и финны, и великороссы, и малороссы, и эстонцы, и латыши, и литовцы, и вотяки, и мордва, и татары, и поляки, и калмыки, и кавказцы, и армяне, и черкесы, и грузины, и мингрельцы.
Из этого хаоса выделяются три основные ветви, к одной из которых, за исключением евреев, румын, немцев, калмыков и народов Кавказа, оказываются так или иначе причастны все остальные. Это финны, татары и славяне.
Историки утверждают, что финская раса изначально занимала территорию, которую мы теперь называем Россией. Ее происхождение и место среди народов мира — вопрос, который можно оставить специалистам. Совершенно очевидно, что финны не относятся к арийской или индоевропейской расе. Столь же ясно, что остатки этого народа, сохранившиеся в чистом и процветающем виде в Финляндии и Венгрии, рассеяны по разным уголкам России. Также несомненно, что финский элемент не является преобладающим и господствующим. Он был поглощен и ассимилирован другим элементом — либо татарским, либо славянским. Таким образом, возникает вопрос: какой из этих элементов взял верх в борьбе за доминирование в России — арийский славянский или турецко-татарский?
Прежде чем обсуждать этот вопрос, необходимо добавить, что финский элемент, хотя и растворился в том, что мы называем Россией, и был ассимилирован более сильным [1] элементом, оказал значительное влияние и оставил заметные следы на ассимилировавшем его народе. Он действовал на русских не финского происхождения как сильная закваска. Финский тип лица — с узкими глазами, крупным носом, полными губами и высокими скулами — часто встречается в России, особенно среди крестьян. Многие, отмечая эту характерную внешность, говорят о «татарском типе».
Г-н Леруа-Больё в своем блестящем анализе происхождения русской национальности отмечает этот факт. И действительно, одним из первых вещей, что поражает путешественника, впервые попавшего в Россию, является относительная редкость этого так называемого «татарского» (а на деле финского) типа там, где он ожидал его увидеть. (Например, железнодорожные служащие, носильщики, солдаты на перронах, вероятно, покажутся ему людьми удивительно германского типа — со светлыми волосами, голубыми или серыми глазами и правильными чертами лица.) Но его поразит повсеместное распространение этого типа среди финнов, а также разница между этим мнимым «татарским» типом и настоящими татарами, когда он их увидит. Последние настолько разнообразны, что их трудно описать в двух словах, но они совершенно непохожи на финнов.
Поскольку очевидно, что Россия не была поглощена и подчинена финской расой, преобладающим элементом должен быть либо славянский, либо татарский. Г-н Леруа-Больё указывает, что в истории, филологии и этнологии едва ли найдется менее удачное название, чем «татарский», которым обозначают азиатский элемент в русской нации.
Название «татары» изначально относилось к монголам, вторгшимся в Россию в XIII веке; но затем распространилось на все разнородные племена, следовавшие за завоевателями-монголами, а позже перешло и на турок, которые, выйдя из Туркестана и будучи тесно связаны с османами, вторглись в Европу через Россию и осели по берегам Волги.
Они вторглись в Россию в XIII веке, но к началу XVI века уже были оттеснены к границам царства. Они не сеяли семян цивилизации, основали лишь несколько городов и, далекие от земледелия, большей частью оставались кочевниками. Г-н Леруа-Больё указывает, что влияние татарского нашествия на Россию было гораздо слабее арабского господства в Испании, и приводит следующие причины:
1) Татары господствовали лишь над половиной европейской России.
2) На большей части завоеванных земель их власть была косвенной; покоренные народы сохраняли собственных правителей, будучи только вассалами, а не прямыми подданными татар.
3) Арабы заняли богатейшие и плодороднейшие провинции Испании, тогда как татары — наименее заселенные области России: южные и восточные степи. В центре их продвижение ограничилось руслами крупных рек, что видно по следам, сохранившимся до наших дней.
4) Земли, занятые татарами, в то время еще не были заселены русскими. Русские до них просто не дошли, едва достигнув центрального бассейна Волги; татары же селились среди финских племен.
5) Татары оставались кочевниками, тогда как арабы принесли в Испанию промышленность, цивилизацию и основали крупные города.
6) Следы арабского языка в испанском несравнимо заметнее, чем следы татарского в русском.
Г-н Леруа-Больё приходит к выводу, что татарское влияние на Россию было значительным, но лишь историческим и политическим, а не расовым; его можно сравнить с влиянием османских турок на балканские провинции и Грецию. Татарский элемент, каково бы ни было его историческое влияние, оставался чуждым и инородным для остальной нации. Он не был ассимилирован (как финский), но и сам не ассимилировал другие народы — подобно тому, как османские турки не смогли ассимилировать покоренные народы Балканского полуострова. Он медленно и постепенно устранялся. Таким образом, если из трех основных народов, населявших Россию, победившим элементом оказался ни финский, ни татарский, значит, им должен быть славянский.
Славяне, как и латиняне, кельты и германцы, принадлежат к арийской, или индоевропейской, расе; славянские языки, подобно греческому, латыни и немецкому, являются диалектами индоевропейского языка, древнейшей известной формой которого считается санскрит.
Что касается происхождения славянских племен, этот вопрос лучше оставить специалистам по этнологии. Достоверно лишь следующее: во-первых, славяне, как кельты, греки, латиняне и германцы, относятся к западной ветви арийцев; во-вторых, с незапамятных времен славяне обитали в Европе, по берегам Вислы и Днепра. Теории об их происхождении и последующих переселениях, впрочем, остаются в области догадок.
Примечательно, что если славянские языки ближе к германским, то славянский характер имеет больше сходства с греческим и латинским.
Славяне, осваивая и заселяя Россию, естественным образом разделились на две группы, соответствующие северу и югу. Это великороссы и малороссы. Центр великороссов — Москва; малороссов — Киев. Малороссы населяют южные равнины, бассейны Днепра, Буга и Днестра; их земли были открыты для вторжений, что замедляло их развитие, тогда как великороссы, завладев северными и восточными территориями, могли свободно расширяться, захватывая бассейн Волги (самую богатую часть страны) и Уральские озера, проникая в черноземные области, а также на равнины Волги и Дона.
Существует и третий элемент — белорусы, населяющие лесистые районы Могилевской, Витебской, Гродненской и Минской губерний. Белорусы некогда были покорены литовцами, [2] затем поляками и долгое время оставались яблоком раздора между последними и московскими царями. Их численность составляет около трех-четырех миллионов, тогда как малороссов — около шестнадцати миллионов, а великороссов — около сорока.
Разница между великороссами и малороссами примерно та же, что между северянами и южанами в любой стране — такая же, как между пьемонтцами или миланцами и южными итальянцами, между северными и южными французами. Северяне, великороссы, более основательны, выносливы и способны; малороссы, дети более мягкого климата, воспитанные в более нежной среде, более ленивы, менее предприимчивы, зато подвижнее и живее умом, хотя физически апатичнее; они более склонны к фантазии и менее практичны, более независимы и индивидуальны, но при этом лишены той способности к совместному действию, которая составляет силу великоросса.
Великоросс стал пионером славянской расы. Именно он, начав с запада, завоевал и колонизировал страну, ныне называемую Россией. Он выделился среди прочих славян и, хотя изначально был политически слабейшим элементом, доказал парадокс, что слабейший оказывается сильнейшим, и в итоге, подобно Джеку, победившему великана, восторжествовал над всеми соперниками, став ядром новой империи. История России — это история возвышения великоросского элемента среди прочих славянских народов на западе, его победы над ними и экспансии на восток, север и юг — но прежде всего на восток. Когда Петр Великий, а до него московские цари Иван III и Иван IV, двинулись на запад и север, они лишь возвращались к своей европейской основе. История великоросса — это летопись непрерывной борьбы с Востоком; его завоевания означают продвижение России на восток.
Он начал свой путь из Европы, из колыбели всех русских — из Малороссии, земель ниже Днепра, из Белоруссии и Новгорода — и за шесть столетий распространился до Уральских гор, Каспийского моря и Кавказа.
Великоросский элемент — самый смешанный среди славян. И те, кто хочет доказать, что русские — восточный, а не европейский народ, чтобы подтвердить фразу, приведенную в начале главы, могут опереться лишь на этот факт.
Великоросс в своей экспансионистской одиссее впитал в себя финскую примесь и пережил татарское иго — первое оказало расовое влияние, второе — политическое. Финская примесь оставила на нем физический отпечаток: плоское лицо с высокими скулами, часто встречающееся в России, — это наследие финского элемента. Я уже упоминал об этом, но повторю вновь. Татарское иго, когда великороссы стали вассалами ханов, хотя и не имело существенного расового влияния (русские не переняли у татар устойчивых физических черт и не ассимилировались с ними), оказало влияние моральное и политическое. И будь то финская примесь или татарское иго, факт остается фактом: великоросс стал более крепким, упрямым и стойким типом, чем его славянские братья. Вероятно, именно чужая кровь смягчила и скорректировала присущую славянам податливость, сделав его самым упорным, если не самым приспособленным, в борьбе за превосходство. В то же время, приобретя выносливость и терпение, он потерял в оригинальности, независимости и гордости.
Но хотя великоросс и испытал двойное чужеродное влияние — татарское и финское, — трудно, опираясь на исторические свидетельства и здравый смысл, утверждать, что он перестал быть славянином или что финский/туранский элемент и влияние татарского ига возобладали настолько, чтобы вытеснить все славянское в нем. А именно это и нужно было бы доказать, чтобы считать великоросса скорее восточным, чем индоевропейским.
Хотя великоросс и не чистокровный индоевропеец, он не туранец.
Г-н Леруа-Больё, обсуждая этот вопрос, говорит, что великоросс — не просто славянин, как французы и испанцы — латиняне по традициям и цивилизации, но славянин по прямой преемственности, по телу и крови. Значительная часть крови в его жилах — славянская и кавказская. [3]
Можно было бы написать целые страницы, доказывая это со ссылками на историков, этнологические данные и мнения ученых, но проще призвать в свидетели здравый смысл — его доводы, вероятно, убедят обычного читателя, у которого нет ни времени, ни желания вникать в этнографические лекции. Здравый смысл подсказывает: если взять двенадцать великороссов — солдат, матросов, полицейских, железнодорожных служащих, извозчиков, крестьян, — окажется, что большинство из них арийского типа, причем в такой степени, в какой ни один финн, венгр или турок арийцем не является.
Возьмите фотографии любых двенадцати известных русских (за исключением тех, у кого сильная примесь иностранной или семитской крови). Взгляните, например, на портреты графа Толстого, генерала Куропаткина, певца Шаляпина, адмирала Дубасова, бывшего председателя Думы Хомякова, министра иностранных дел Сазонова, профессора Ковалевского или любого нынешнего члена Думы — с первого взгляда станет ясно, что в лицах всех этих людей, каково бы ни было их происхождение и как бы ни была сложна их родословная, преобладает арийско-славянский тип. Или посмотрите на портреты двенадцати знаменитых русских прошлого — поэтов Пушкина, Лермонтова, Некрасова; писателя Аксакова; историка Соловьева; полководцев Суворова, Скобелева; адмирала Макарова; Тургенева; князя Хилкова — то же самое верно и для них.
Конечно, advocatus diaboli мог бы подобрать коллекцию изображений, где преобладает финский тип. Но я бросаю ему вызов: пусть попробует найти двенадцать знаменитых русских, у которых финские черты выражены сильнее славянских — разве что это будут люди с очевидно иностранными корнями, причем под «иностранными» я подразумеваю примесь крови, совершенно не связанной с русской — немецкой, семитской или латинской.
Основной отличительный тип великоросса остается арийским: высокий, светловолосый, с голубыми или серыми глазами. Разница между русским и западноевропейцем больше, чем между русским и азиатом.
Возможно, причина, по которой многие привыкли считать русских полувосточной нацией, заключается в том, что они грубо объединяли славян, монголов, финнов и татар в одну семью, упуская из виду, что славянин — отнюдь не азиат, а такой же европеец, как грек, итальянец, немец, ирландец или англичанин.
[1] В первоисточнике: «слабым». Вероятно, ошибка автора. — Прим. ред.
[2] Великое княжество Литовское, в котором господствовали русский язык и православная вера, трудно подвести под определение «покорены литовцами». Скорее, и литовцев, и русских на Литве подмяло польское влияние. — Прим. ред.
[3] «Кавказская» — т. е. индо-европейская по старой терминологии. Родиной индо-европейцев одно время считался Кавказ. — Прим. ред.
Просмотров: 8