Пусть не обижаются на меня наши старые авторитеты, если я прямо и честно скажу, что будущее русской литературы, философіи и исторіографіи отнынѣ принадлежитъ новому кадру людей: парижскимъ ночнымъ сторожамъ.
Мало кому это извѣстно, а между тѣмъ — фактъ: въ нѣдрахъ банковъ, промышленныхъ заведеній, большихъ магазиновъ, по ночамъ можно видѣть въ отдѣльныхъ кельяхъ, слабо освѣщенныхъ электрической лампой, одинокія фигуры русскихъ людей, запертыхъ здѣсь съ восьми часовъ вечера до восьми часовъ утра. Не имѣютъ они права отлучаться. Не имѣютъ права часочекъ вздремнуть. Кругомъ тяжело дремлетъ издерганный, измотавшійся городъ. А они бодрствуютъ. Внутри — глубокая тишина, убаюканная ходомъ контрольныхъ часовъ. Ни одного посторонняго звука. Ни одной кощунственной ноты. А они бодрствуютъ. Таинственно зіяютъ двери, разверстыя въ тьму обширнаго зала. Загадочно поблескиваютъ части металла. Застывъ у стѣнъ, смотрятъ неуклюжія очертанія несгораемыхъ кассъ… А они бодрствуютъ.
Что для нихъ сутолока жизни? Торопливость? Уличная погоня за призраками? Каждую ночь мудрый покой, величавое теченіе освобожденныхъ минутъ, физическое ощущеніе вѣчности.
Какъ тутъ не превратиться въ философа?
Не стать поэтомъ?
Не начать писать мемуаровъ?
Я знаю лично нѣсколькихъ ночныхъ сторожей. Въ прошломъ — люди разныхъ профессій: генералъ-отъ-инфантеріи. Директоръ гимназіи. Крупный промышленникъ. И всѣ они, какъ оказывается, пишутъ.
Каждый — свое.
Генералъ — обширный трудъ на тему: «Куда мы идемъ?»
Съ подраздѣленіями:
Куда идутъ англичане?
Куда идутъ нѣмцы?
Куда идутъ французы?
Куда идутъ русскіе?
Промышленникъ готовитъ къ выпуску книгу «Ночною порой» — сборникъ стиховъ, написанныхъ въ духѣ Апухтина, изъ которыхъ наудачу приведу нѣсколько: «Когда бьютъ контрольные часы». «Уснуть бы, уснуть…» «Сижу я одинъ, до утра буду сидѣть». «Ахъ, хоть бы скорѣй ночь минула!»
А директоръ гимназіи занятъ мемуарами подъ общимъ заглавіемъ: «Моя долгая жизнь». Первый томъ уже готовъ полностью. Вошелъ въ него періодъ отъ рожденія автора до полученія ордена Анны третьей степени.
А ниже приведенное перечисленіе главъ можетъ опредѣлить достаточно ясно размахъ трактуемой темы:
«Мое появленіе на свѣтъ. Какая была погода? Впечатлѣнія отца. Приглашеніе кормилицы. Раннее дѣтство. Корь. Скарлатина. Оспа. Первыя предчувствія грядущей революціи. Родословная матери. Кто такая Елена Никифоровна? Поѣздка къ Монинымъ. Гроза въ лѣсу и воспаленіе легкихъ у Мити. Поступленіе въ гимназію. Первая двойка. Репетиторъ-соціалистъ. Чтеніе нелегальныхъ брошюрокъ. Второе предчувствіе грядущей революціи. Окончаніе гимназіи. Мои отмѣтки въ аттестатѣ (клише съ подлинника). Поступленіе въ университетъ. Первая сходка. Химическая обструкція въ аудиторіи номеръ четвертый и третье предчувствіе грядущей революціи. Окончаніе курса. Дипломъ (клише съ подлинника). Служба въ Могилевѣ и переводъ въ Казань. Служба въ Рязани и переводъ въ Козловъ. Служба въ Козловѣ и переводъ въ Тамбовъ».
Я не утверждаю, конечно, что изслѣдованіе «Куда мы идемъ», сборникъ «Ночной порой» и мемуары «Моя долгая жизнь» — представляютъ собою шедевры. Кое-что у авторовъ несомнѣнно растянуто. Кое-что совсѣмъ неудачно. Кромѣ того, я взялъ для примѣра только трехъ случайныхъ знакомыхъ.
Ну, а незнакомые?
Скрытые отъ любопытнаго взора?
Что они готовятъ въ ночной тиши?
Съ чѣмъ неожиданно выступать?
Въ наше время писать днемъ приличные стихи, или хорошій романъ, или безпристрастную исторію, или глубокомысленный философскій трудъ, когда безъ перерыва ходятъ гости, звонятъ телефонные звонки, гремятъ автобусы, грохочутъ трамваи, реветъ радіо — предпріятіе, обреченное на полный провалъ. Чтобы творить и успѣть перечитать то, что написано, необходимо быть запертымъ на ключъ, скрытымъ отъ друзей, бодрствующимъ въ тѣ часы, когда всѣ знакомые уже свалились съ ногъ и безпомощно храпятъ на кроватяхъ.
А кто поставленъ въ эти благопріятныя условія, кромѣ ночныхъ сторожей?
Кто?
Здравствуй же, племя младое, незнакомое! Пиши!
А. Ренниковъ.
Возрожденіе, № 2584, 29 іюня 1932.
Просмотров: 5