Кто не знаетъ по фототипіямъ — извѣстной картины Пильса, изображающей творца военной пѣсни, получившей случайно названіе «Марсельезы», капитана инженерныхъ войскъ Руже де Лиля, исполнявшаго впервые ее на вечерѣ въ Страсбургѣ въ семьѣ мэра Дитриха. Вечеринку эту относятъ къ 21 апрѣля 1792 года.
***
Недавно вышла небольшая книжечка съ очерками популяризатора-историка Ленотра, гдѣ имѣется очеркъ подъ названіемъ: «Чудо Марсельезы» («Отъ одной революціи къ другой», Парижъ, 1932, у Фламмаріона) .
Въ исторіи этой пѣсни, дѣйствительно, рядъ чудесъ.
***
Руже де Лиль стоялъ въ страсбургскомъ гарнизонѣ. Воина коалиціи съ Франціей фактически объявлена. Со дня на день должны начаться военныя дѣйствія. Генералъ Келлерманъ 20 апрѣля 1792 г. пишетъ записку Руже де Лилю, прося его приготовить къ вечеру 24 апрѣля у Дитриховъ «экспромптъ». Руже де Лиль баловался стишками, большей частью патріотическими. Вечеръ 24 апрѣля давался по случаю выступленія въ походъ добровольцевъ.
Сохранились стишки, коими Руже де Лиль отвѣтилъ на записку Келлермана. Они очень плохи. 21 апрѣля вечеръ у Дитриховъ состоялся. Собралось большое общество. Но Келлерманъ случайно отсутствовалъ. Это обстоятельство Ленотръ склоненъ считать первымъ чудомъ Марсельезы. Если бы онъ пришелъ, то принесъ бы съ собой и читалъ бы плохіе стихи, посланные ему капитаномъ; ему бы изъ вѣжливости похлопали и всѣ поспѣшили бы перейти къ чему нибудь другому. Но Келлерманъ не пришелъ.
Къ Руже де Лилю обратились съ просьбой сочинить какую нибудь военную пѣсенку. Онъ обѣщалъ, просилъ дать срокъ въ нѣсколько часовъ и ушелъ домой, — 126, Грандъ-рю, гдѣ онъ снималъ комнату. Вотъ здѣсь въ ночь на 25 апрѣля родилась Марсельеза. Мэръ Дитрихъ назвалъ добровольцевъ-эльзасцевъ «дѣтьми отчизны» — «анфанъ де ля патри». Для автора слова эти послужили отправной точкой. Онъ взялъ въ руки скрипку — и въ какомъ то непонятномъ, пламенномъ возбужденіи, почти экстазѣ, сложилъ пламенную пѣсню. Лихорадочной рукой набрасывалъ текстъ, тутъ же бралъ смычекъ и, напѣвая, сочинялъ аккомпанементъ.
«Слова мнѣ чертила, мелодія, а мелодію шептали слова»’, говорилъ Руже де Лиль впослѣдствіи. Онъ плакалъ. На разсвѣтѣ пѣсня была готова.
Онъ бросился къ своему другу офицеру генер. штаба Маскле, разбудилъ его въ 7 часовъ утра и на скрипкѣ сыгралъ ему пѣсню, имѣвшую шесть куплетовъ. Маскле исправилъ два послѣднихъ стиха послѣдняго куплета.
Въ 10 ч. у. Руже де Лиль явился къ Дитриху. Онъ былъ въ саду. Оба поднялись въ гостиную, гдѣ стоялъ клавесинъ. Дитрихъ сѣлъ за клавесинъ и сталь разбирать четыре строчки нотъ, тридцать тактовъ, набросанныхъ композиторамъ. Потомъ Дитрихъ пошелъ разбудить жену. Только послѣ завтрака Руже де Лиль своимъ великолѣпнымъ теноромъ впервые по настоящему исполнилъ свое созданіе.
25 апрѣля война была объявлена. 29-го батальонный оркестръ исполнилъ «Военную пѣсню» на духовыхъ инструментахъ; были отпечатаны ноты съ текстомъ; нѣсколько экземпляровъ куплены солдатами, отправлявшимися на войну. И больше о пѣснѣ никто не думалъ. Она была бы забыта. Самъ авторъ о ней забылъ: у него вскорѣ явились другія заботы. Будучи по происхожденію дворяниномъ, а по убѣжденіямъ роялистомъ, онь былъ лишенъ чиновъ, мундира, обратился въ гонимаго и, въ концѣ концовъ, подвергся заключенію въ тюрьмѣ.
***
Но чудо, говоритъ Ленотръ, продолжалось.
19 іюня того же года, въ Марселѣ, ня другомъ концѣ Франціи, тоже мэръ, 70-лѣтній Мюрайль, получилъ отъ Барбару изъ Парижа предложеніе собрать и прислать въ Парижъ «600 человѣкъ, готовыхъ умереть». Въ клубѣ на улицѣ Тюбано открыли запись. Явилась толпа добровольцевь. 21 іюня въ клубъ пришли два делегата изъ Монпелье за справками. Одного делегата звали Миреръ. Онъ обладалъ дѣйствовавшимъ на массы краснорѣчіемъ. Изъ уваженія къ Миреру клубъ делегатамъ Монопелье устроила банкетъ 22 іюня въ «Кабачкѣ» Давида. Банкетъ былъ на 80 приборовъ.
За банкетомъ пѣли. Пѣлъ и Миреръ. У него въ карманѣ оказались ноты «Военной пѣсни», два мѣсяца тому назадъ созданной въ Страсбургѣ. Пѣсня въ Марселѣ была неизвѣстна, какъ впрочемъ и въ остальной Франціи.
Какимъ образомъ «Военная пѣсня» дошла до Мирера? Можетъ быть Данбахъ, страсбургскій издатель, послалъ нѣсколько экземпляровъ книгопродавцу въ Монпелье? Или завезъ одинъ изъ нихъ на югъ солдатъ, пришедшій домой на побывку, или коммивояжеръ? Это единственное темное мѣсто въ исторіи французская національнаго гимна.
Миреръ за банкетомъ исполнилъ пѣсню; ее подхватили обѣдавшіе, ее пѣли при посадкѣ добровольцами дерева свободы передъ выступленіемъ въ походъ, съ нею шли марсельцы въ Парижъ 28 дней марша; къ пѣнію присоединилось встрѣчавшее марсельцевъ населеніе. По Франціи пронеслась зажженная пѣсней полоса огня. Къ шести куплетамъ по пути прибавился седьмой, сочиненный 11 іюля при проходѣ марсельцевъ въ Віеннѣ (Изеръ) аббатомъ Пессонно, профессоромъ риторики. Въ Парижѣ марсельцевъ, по прибытіи ихъ, толпа, подъ звуки пѣсни, почти на рукахъ отнесла къ мэріи на набережную «дез-Орфевръ».
Пѣсню уже называли «Марсельезой», хотя ее слѣдовало назвать по имени столицы Эльзаса.
***
«Марсельеза» была патріотической военной пѣсней — а стала міровымъ революціоннымъ гимномъ. Ее сочинилъ монархистъ, старорежимный офицеръ, сочинилъ для похода противъ иноземнаго врага, а подъ пѣсню цѣлыя столѣтія подымали возстанія. Самъ авторъ ее забылъ черезъ нѣсколько дней. Ему напомнилъ о ней мальчикъ въ Вогезахъ, ее распѣвавшій на дорогѣ.
Чудеса «Марсельезы» не прекрати лись. Достаточно вспомнить, что первый, кто ввелъ «Марсельезу» офиціально въ Россіи, — былъ императоръ Александрѣ III-й, политикъ-консерваторъ, противникъ освободительныхъ теченій.
Мнѣ иногда пѣсня кажется «бѣлой» — пѣсней чистаго патріотическаго энтузіазма.
Николай Чебышёвъ.
Возрожденіе, № 2599, 14 іюля 1932.
Просмотров: 2