Издательство «Родина и Родная Рѣчь» ставитъ своею задачей борьбу съ денаціонализаціей эмигрантской молодежи. Нѣтъ надобности лишній разъ говорить о томъ, насколько такая задача прекрасна, почтенна и жизненно необходима со всѣхъ точекъ зрѣнія. Съ другой стороны, не должно скрывать и того, что она трудна чрезвычайно. Противъ нея дѣйствуютъ всѣ реальныя обстоятельства, въ ея пользу — лишь внутренняя духовная сопротивляемость эмиграціи. Сама жизнь уже показала, что извѣстный (и не малый) процентъ молодежи гибнетъ для эмиграціи, отходя въ окружающую среду и тамъ растворяясь безслѣдно. Въ тѣхъ случаяхъ, когда такое раствореніе объясняется безвыходнымъ положеніемъ родителей, мѣста для нравственнаго осужденія не остается. Родители же, имѣвшіе возможность сохранить дѣтей русскими, но не сдѣлавшіе этого изъ корысти, по лѣности или по нерадѣнію, достойны, конечно, величайшаго презрѣнія. Къ несчастью, въ средѣ самой эмиграціи раздаются порой голоса, заявляющіе, что дѣло охраненія молодежи отъ денаціонализаціи обречено на полную неудачу, что какимъ нибудь «Пьеру и Ирэнъ де Попоффъ» съ неизбѣжностью суждено перестать быть русскими — туда имъ и дорога. Неизвѣстно, чего больше въ этомъ эмигрантскомъ пораженчествѣ, — отчаянія или злорадства. Можетъ быть, и того, и другого по-ровну.
Еще печальнѣе, что къ мотивамъ, такъ сказать, лирическимъ и даже истерическимъ тутъ примѣшивается просто плохая логика и неспособность понять, какъ стоитъ вопросъ. Пораженцы наши имѣютъ ложное понятіе и о русской культурѣ, и о западной, и объ ихъ взаимоотношеніи. Имъ кажется, будто если Пьеръ и Ирэнъ де Попоффъ не повернутся «спиной къ Европѣ» и не будутъ сѣять укропъ да разводить нѣжинскіе огурчики подъ Парижемъ, то они перестанутъ быть русскими, лишатся главнаго и лучшаго признака своей русскости. Дѣло же въ томъ, что запоздалые пошехонцы не нужны ни Европѣ, ни самой Россіи: дай Богъ, чтобы они поскорѣе перевелись и тутъ, и тамъ. Нужны (и въ особенности будутъ нужны) русскіе европейцы, то есть люди, на Западѣ научившіеся сознавать свою неразрывную связь съ Европой и въ то же время глубоко русскіе, то есть мыслящіе себя, какъ часть Россіи, и Россію, какъ часть Европы. Спасти молодежь (лучшую часть молодежи) отъ денаціонализаціи значитъ привить ей именно такое сознаніе — двуединой связи съ Европою и съ Россіей. Для этого должна быть внушена ей любовь къ Россіи, то есть прежде всего, знаніе Россіи. Въ сферѣ культуры любовь есть познаніе.
Намъ думается, что мыслями именно этого рода руководствуется и издательство «Родина и Родная Рѣчь», нынѣ выпускающее вторую часть «Хрестоматіи по исторіи русской литературы». [+] О первой части этой книги, составленной проф. П. М. Бицилли, около года тому назадъ былъ данъ сочувственный отзывъ на страницахъ «Возрожденія». Вторая часть охватываетъ литературу ХѴIII столѣтія. Здѣсь составителю пришлось столкнуться съ особыми трудностями, вытекающими какъ разъ изъ его собственнаго подхода къ разрѣшенію задачи. Въ принципѣ подходъ этотъ намъ кажется очень глубокимъ и столь же вѣрнымъ, сколь новымъ въ изданіяхъ подобнаго рода. ХѴIII вѣкъ былъ вѣкомъ выработки русскаго литературнаго языка. По этому П. М. Бицилли очень хорошо сдѣлалъ, подбирая матеріалъ такъ, чтобы этотъ чисто-языковой процессъ былъ освѣщенъ отчетливо и полно. Однако, параллельно съ выработкой языка въ словесности ХѴIII вѣка происходило развитіе самыхъ литературныхъ формъ, протекавшее, разумѣется, въ тѣсной связи съ первымъ процессомъ, но отчасти и независимо отъ него. Поскольку составителю книги предстояло дать хрестоматію по исторіи литературы, а не по исторіи языка, задача его усложнялась и, можетъ быть, даже въ нѣкоторой степени раздваивалась. Требовалось найти нѣкоторую среднюю линію, своего рода компромиссъ, который, на нашъ взглядъ, и найденъ въ общемъ. Однако извѣстный перевѣсъ въ пользу языковой стороны дѣла все таки въ книгѣ чувствуется. Не то, чтобы соотвѣтствующаго матеріала было слишкомъ много само по себѣ, — но матеріалъ, иллюстрирующій событія чисто литературныя, нѣсколько имъ подавленъ. Чрезвычайно цѣнно и полезно наличіе въ книгѣ такихъ образчиковъ, какъ отрывокъ изъ Морского Устава Петра Великаго, изъ духовнаго завѣщанія Татищева, изъ записокъ Данилова или кн. Н. Б. Долгорукой (не говоря уже о запискахъ Болотова), — но все таки рядомъ съ обиліемъ этихъ и тому подобныхъ текстовъ, произведенія чисто художественной словесности кажутся представленными не достаточно. Басни, эпиграммы, пѣсни, элегіи, представлены образцами слишкомъ общеизвѣстными и въ количествѣ незначительномъ. Между тѣмъ, этотъ родъ литературы въ высшей степени характеренъ для своей эпохи. Онъ выражаетъ не только пристрастія словесниковъ, но и вкусы, и настроенія читателей. Словомъ, повторяю, было бы желательно видѣть въ хрестоматіи больше образцовъ художественнаго творчества. Будемъ надѣяться, что работа П. М. Бицилли получить широкое распространеніе, при которомъ со временемъ потребуется ея переизданіе. Въ этомъ случаѣ было бы желательно расширить отдѣлъ художественной литературы, пополнивъ его и новыми текстами, и новыми именами. Это тѣмъ болѣе желательно, что въ эмигрантскихъ условіяхъ, при отсутствіи книгъ, хрестоматія могла бы отчасти приблизиться къ антологіи, съ тѣмъ, чтобы найти себѣ мѣсто не только въ сумкѣ учащагося, но и на книжной полкѣ взрослаго эмигранта.
[+] Хрестоматія по исторіи русской литературы. Часть II. Литература XѴIII вѣка. Составилъ проф. П. М. Бицилли. Изд. «Родина и Родная Рѣчь». Парижъ, 1932. Стр. 192.
Владиславъ Ходасевичъ.
Возрожденіе, № 2578, 23 іюня 1932.
Просмотров: 2