Если бы соціализмъ былъ опредѣленной концепціей, онъ могъ бы быть вполнѣ легально введенъ въ Германіи парламентскимъ голосованіемъ, ибо безспорное большинство въ рейхстагѣ составляютъ соціалисты: тремя крупнѣйшими партіями Германіи являются — соціалъ-демократы, націоналъ-соціалисты и коммунисты.
Однако, не въ меньшей степени, чѣмъ врагомъ буржуазнаго порядка каждая изъ этихъ соціалистическихъ партій является и врагомъ остальныхъ двухъ. Коммунисты и нац.-соціалисты на улицахъ германскихъ городовъ бьютъ другъ друга смертнымъ боемь. Убійства происходятъ, пожалуй, не каждый день, но безъ избіеній едва ли проходитъ хоть одинъ. Правда, эти двѣ партіи охотно голосуютъ совмѣстно, когда дѣло идетъ о томъ, чтобы нанести пораженіе правительству; въ этомъ сказывается лишь обычное явленіе совмѣстнаго наступленія политическихъ фланговъ на центръ. Впрочемъ, фланги эти вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ это ни странно, и соприкасаются. Переходъ изъ коммунистовъ въ нац.-соціалисты и обратно — явленіе отнюдь не исключительное. Нашумѣвшій переходъ въ коммунисты офицера Шлагетера съ двумя товарищами, судившагося за нелегальную нац.-соціалистическую агитацію въ войскахь — явленіе не единичное. По содержанію нашумѣвшій боксгеймеровскій документъ — программа гессенскихъ нац.-соціалистовъ на случай овладѣнія властью — повторяетъ большевицкую практику вплоть до закрытія банковъ, реквизиціи имущества, продовольствія у крестьянъ, до введенія карточекъ и разстрѣла безъ суда.
Очевидно, линія, по которой располагаются политическія теченія, представляетъ не прямую, на которой крайніе фланги одинъ отъ другого наиболѣе удалены, а своего рода окружность, на которой они смыкаются. Однако, и переходя другъ къ другу коммунисты и нац.-соціалисты продолжаютъ другъ друга бить смертнымъ боемъ, совмѣстно голосуя противъ правительства и заимствуя одинъ у другого пріемы дѣйствій, они идейно остаются на противоположныхъ полюсахъ: одни строятъ на націоналистическомъ и даже расовомъ принципѣ, другіе — интернаціоналисты. Разрушать капитализмъ они могутъ совмѣстно, но не вводитъ соціализмъ.
Къ обѣимъ этимъ соціалистическимъ партіямъ одинаково враждебно относится соціалъ — демократія, всецѣло пользуясь ихъ взаимностью. Коммунисты считаютъ соц.-демократовъ своими опаснѣйшими врагами, видя въ нихъ предателей рабочаго класса, главную опору буржуазіи. Предательство заключается въ томъ, что они верхушку рабочаго класса ведутъ на поддержку современнаго, т. е. буржуазнаго государства. Поэтому въ центрѣ коммунистической политики лежитъ задача разгрома соц.-демократовъ, хотя бы и съ торжествомъ (предполагаемо — временнымъ) націоналистовъ.
Дѣйствительно, за соц.-демократію и теперь при всѣхъ ея значительныхъ потеряхъ на выборахъ — идутъ массы рабочихъ и служащихъ, которыхъ она ведетъ на защиту современнаго государства, хотя ради матеріальныхъ интересовъ и готова жертвовать общенародными. Рабочіе — соц.-демократы не люди особаго вида, называемые пролетаріями, съ особой пролетарской культурой, а тѣ же нѣмецкіе бюргеры, только работающіе не за прилавками, а за станками. Съ тѣхъ же поръ, какъ въ большомъ числѣ и служащіе пошли въ соц.-демократію, этотъ характеръ «добраго бюргерства» еще болѣе подчеркнутъ. Рабочій соц.-демократъ такой же обыватель, какъ примѣрно его сосѣдъ, конторщикъ, лавочникъ, мелкій чиновникъ; такъ же живетъ, одѣвается, питается, смотритъ тѣ же фильмы, кончилъ ту же начальную школу, участвуетъ въ аналогичныхъ ферейнахъ, занимается тѣмъ же спортомъ, — и только нѣсколько испорченъ марксистской терминологіей (значительно поблекшей) и нѣсколько сбитъ съ толку преувеличенной классовой проповѣдью, заслоняющей общенародную связь. Однако, въ годы опасности для нынѣшняго строя угрожающей и свободной дѣятельности рабочихъ союзовъ — главное вниманіе переключалось на проповѣдь защиты нынѣшней республики, демократіи, нынѣшняго государства. Революціонная по идеѣ и происхожденію партія стала охранительной.
Рабочіе, завоевавшіе себѣ въ послѣ-военные годы матеріально хорошее положеніе, располагающіе могучими союзами, правами, свободой, дорожатъ этимъ положеніемъ, обществомъ, въ которомъ они его завоевали, партіей, его защищающей. Друтое дѣло огромное количество безработныхъ или рабочихъ, не устроенныхъ прочно въ производствѣ. Ихъ недовольству болѣе соотвѣтствуетъ коммунистическое отрицаніе нынѣшняго общества.
Но и помимо тактическаго соперничества — ихъ раздѣляетъ непримиримая объективная противоположность: коммунисты хотятъ опрокинуть современное общество, соц.-демократы — руководясь классовыми интересами, защищаютъ современное государство, въ которомъ пролетаріату удалось добиться огромныхъ успѣховъ.
Непримиримы противорѣчія и между соц.-демократами и нац.-соціалистами: первые ненавидятъ вторыхъ, какъ враговъ свободы, свободныхъ профессіональныхъ союзовъ, всеобщаго избирательнаго права. Вторые ненавидятъ первыхъ, какъ интернаціоналистовъ, демократовъ, марксистовъ.
Нац.-соціалисты находятся еще только въ процессѣ созданія своей соціалистической теоріи. Какъ это свойственно нѣмцамъ, партійные интеллигенты разрабатываютъ ее основательно и систематически; имѣется уже большая литература. Тѣмъ не менѣе позиція нац.-соціалистовъ, а въ особенности настроеніе — остаются достаточно неопредѣленными. Въ общемъ можно сказать, что въ противоположность марксизму, стремящемуся перевести капиталистическій строй въ соціалистическій, но сохраняющему въ немъ «капиталистическія» достиженія, концентрацію промышленности, капитала, финансовъ, — нац.-соціалисты не отмѣняютъ основы буржуазности (частную собственность), но въ предѣлахъ ея выступаютъ противъ крупнаго капитала, противъ банковъ, противъ универсальныхъ магазиновъ, противъ процентовъ, противъ финансовой сложности и международной сплетенности современнаго хозяйства. Не безъ основанія въ этомъ соціализ мѣ усматривается не протестъ рабочаго, а обѣднѣвшаго мѣщанина, выбитаго изъ колеи интеллигента, лишеннаго самостоятельности собственника противъ давящаго ихъ крупно-капиталистическаго развитія; своего рода романтику былой мѣщапско-цехово-городской жизни подъ опекой попечительнаго государства. Въ этой точкѣ и соприкасается соціализмъ нац.-соціалистовъ съ ихъ націонализмомъ, съ ихъ «германскимъ», «расовымъ» возвеличеніемъ далекаго прошлаго. Одна партія видитъ соціализмъ — «впереди» капитализма, другая — «позади» его; одна строитъ на демократіи, другая — на диктатурѣ, одна предполагаетъ международное хозяйство, другая — принудительно замкнутый національный рынокъ. Въ результатѣ — обѣ партіи и по существу и тактически не при миримо враждебны.
Три соціалистическія партіи, могущественнѣйшія въ Германіи, оказываются попарно въ непримиримѣйшей враждѣ. Коммунисты и нац.-соціалисты совмѣстно стремятся опрокинуть современное государство, но съ разныхъ сторонъ и потому бьютъ и другъ друга, сообща ненавидя и соц.-демократію, какъ главную массовую опору нынѣшняго режима. Соц.-демократія, хотя и на общей съ коммунистами марксистской основѣ, отстаиваетъ свободную государственность отъ насилій и и немедленной отмѣны ея другими двумя партіями. Правда, въ соперничествѣ за голоса и соц.-демократія за послѣднее время вновь становится радикальнѣе, но только на словахъ; въ реальности же поддерживаетъ существующій порядокъ. Обѣ марксистскія партіи одна другую обвиняютъ въ предательствѣ пролетаріата (одну — во имя буржуазнаго покоя, другую — во имя кроваваго фантазерства); обѣихъ обвиняютъ нац.-соціалисты въ предательствѣ національности во имя интернаціонала и обѣ обвиняютъ нац.-соціалистовъ въ обманѣ помощью соціалистическихъ лозунгѣ
***
Положеніе усложняется еще и тѣмъ, что фактически къ соціалистическимъ началамъ тяготѣютъ и другія силы, уже вовсе не соціалистическія по существу.
Не всѣ рабочіе объединены въ свободныхъ (соц.-демократическихъ) профессіональныхъ союзахъ. Есть среди остальныхъ — особенно сильные католическіе (изъ числа руководителей которыхъ вышелъ нынѣшній канцлеръ Брюнингъ). Они — опредѣленные враги марксизма; но только на дняхъ ихъ вождь, Имбушъ, выступилъ съ требованіемъ націонализаціи земныхъ нѣдръ.
Нац.-соціалистовъ поддерживаетъ часть тяжелой промышленности. Очевидно, многіе изъ крупно-капиталистическихъ покровителей партіи цѣнятъ въ ней ея націонализмъ, видятъ въ ней противовѣсъ марксистскимъ партіямъ, полагая, что ея соціализмъ — не всерьезъ, а только для отвода глазъ. Такъ же думали и о большевикахъ: что планетарная революція только для краснаго словца, что коммунизмъ — только для соблазна простофиль, а что на самомъ дѣлѣ цѣль большевиковъ — установленіе республики, свободъ и мелкой крестьянской собственности. Вѣроятно, что и съ нац.-соціалистами такъ же ошибутся, какъ съ большевиками. Даже если бы замыселъ вождей и состоялъ въ томъ, чтобы завлечь массу соціалистическими лозунгами и повести ее на національное дѣло, то все равно этимъ не отмѣняется самый фактъ пропаганды и организаціи на соціалистическихъ лозунгахъ. Во всякомъ случаѣ не всѣ же крупные капиталисты слѣпы на вторую половину нац.-соціализма. Еще совсѣмъ недавно знаменитый «капитанъ» тяжелой индустріи Тиссенъ, не огра ничиваясь закулисной поддержкой, вступилъ въ партію нац.-соціалистовъ, тѣмъ самымъ публично принявъ и ея соціализмъ.
Съ другой стороны значительная часть радикальной интеллигенціи, въ частности и литературной богемы, находится подъ обаяніемъ коммунизма (и всячески кадить большевикамъ). Демократическая партія тоже интеллигентская, но болѣе умѣренная, рядъ лѣтъ шла всецѣло на помочахъ у соц.-демократіи. Правда, она таяла отъ выборовъ къ выборамъ, ибо къ чему же участвовать въ партіи, оріентирующейся на соц.-демократію, когда можно просто голосовать за эту послѣднюю. Теперь эта партія претворилась въ новую «государственную», отказывается отъ своего соціа- листо-поклонства и изъ ея среды раздаются призывы къ осознанію буржуазной позиціи. Но она очень слаба и характерно, что съ ея поворотомъ отъ нея откололось лѣвое крыло, продолжающее прежнюю линію. Правыя же буржуазныя группировки находятся подъ обаяніемъ нац.-соціалистовъ.
***
Еще важнѣе убѣжденій, программъ, настроеній — объективные общественные процессы. Рабочее движеніе закрѣпило свои достиженія въ годы революціи системой соціальныхъ учрежденій и нормъ, существенно органичивающихъ частно-правное распорядительство, ставящихъ его подъ контроль со стороны рабочихъ союзовъ, производственныхъ совѣтовъ и др.
А съ другой стороны крупная промышленность системой своихъ синдикатовъ, соглашеній и пр. привела къ монопольному распорядительству различными отраслями рынка. Связанныя цѣны — широчайшее явленіе германскаго хозяйства. Государственная поддержка сыграла рѣшающую роль въ банковскомъ дѣлѣ.
Система государственнаго разрѣшенія конфликтовъ между капиталомъ и трудомъ имѣетъ сложную процедуру, приводящую къ государственно принудительному разрѣшенію конфликтовъ, замѣняющему не только былую «свободу договора», но до извѣстной степени и свободу классовой борьбы профессіональныхъ союзовъ съ предпринимателями. Этотъ методъ отнюдь не дѣйствуетъ непремѣнно въ пользу рабочихъ и служащихъ. Въ тотъ періодъ, когда передъ германскимъ хозяйствомъ стала задача сниженія заработной платы, оно въ значительной части было проведено путемъ обязательныхъ для сторонъ рѣшеній назначенныхъ государствомъ арбитровъ. Во всякомъ случаѣ государственное разрѣшеніе конфликтовъ, рабочій контроль и предпринимательскія монополіи по всѣмъ путямъ пронизали хозяйство элементами связанности, вмѣшательства, принудительности, элементами соціалистическаго порядка.
***
Рѣзко сказалось это на послѣднихъ декретахъ правительства, въ особенности на декабрьскомъ декретѣ, представляющемъ цѣлое уложеніе. Въ немъ дана обширная система мѣръ воздѣйствія на хозяйственную жизнь. Если это и не «пятилѣтка» — ибо декретъ подлежалъ немедленному введенію, то все же — единый планъ, единая система воздѣйствія на всевозможныя сто роны хозяйства. Этотъ декретъ одновременно устанавливалъ сниженіе заработной платы, сниженіе цѣнъ, сниженіе процентовъ по гипотекамъ, сниженіе квартирной платы и пр. и пр. съ безчисленными подробностями — въ расчетѣ, что одно сниженіе будетъ въ совокупности компенсировано другими. Давленіе на рабочихъ компенсировалось давленіемъ на капиталистовъ. Цѣль была возстановить равновѣсіе по единому плану на болѣе низкомъ уровнѣ, усиливъ тѣмъ способность конкуренціи на міровомъ рынкѣ.
Этотъ хозяйственный планъ, рѣзко осуществляя вмѣшательство власти въ хозяйственный процессъ, приводилъ къ рѣшительному нарушенію частнаго права и частныхъ правъ, напримѣръ, декретнымъ пониженіемъ процента по гипотекамъ, отмѣной обязательности договоровъ (квартиронанимателямъ предоставлено отказаться отъ квартирныхъ договоровъ и пр.). Въ печати отмѣчалось — шутливо ли? — что со временъ Соломона и Ликурга исторія не знаетъ подобнаго грандіознаго вмѣшательства въ частныя отношенія и притомъ также съ тенденціей защиты должниковъ противъ кредиторовъ.
Для исполненія нѣкоторыхъ сторонъ декрета былъ назначенъ съ обширными полномочіями и комиссаръ по сниженію цѣнъ, который — путемъ переговоровъ, соглашеній, давленій, контроля, распоряженій, — дѣйствительно добился въ этомъ отношеніи не малыхъ результатовъ.
Лидеръ и теоретикъ соц.-демократіи, Гильфердингъ, мотивировалъ доброжелательное отношеніе къ этому декрету (заключавшему и сильное пониженіе заработной платы) тѣмъ, что соціалисты должны привѣтствовать подобную государственную регулировку частныхъ отношеній. Нац.-соціалисты, отвергающіе все, что исходитъ отъ кабинета Брюнинга, увидѣлъ въ декретѣ частичное осуществленіе своихъ идей (пониженіе процентовъ). Во всякомъ случаѣ государственная регулировка частнаго хозяйства осуществлена здѣсь въ исключительномъ объемѣ.
***
Конечно, справедливо отмѣтить и исключительность положенія, при которомъ происходитъ это вмѣшательство. Безчисленныя финансовыя и хозяйственныя затрудненія обусловлены прежде всего внѣшними условіями; положеніе своего рода «осажденной крѣпости» приводитъ къ принятію мѣръ «военно-коммунистическихъ» — нисколько не коммунистическую власть.
Но какъ бы то ни было — и какимъ бы сложнымъ сочетаніемъ причинъ что ни было вызвано — элементы соціалистическіе по всѣмъ направленіямъ пронизываютъ со временную Германію. Настолько пронизываютъ, что, говоря о хозяйственномъ кризисѣ въ ней, едва ли правильно говорить о кризисѣ капитализма. Въ печати уже указывалось, что кризисъ исходитъ не столько отъ буржуазныхъ началъ, какъ отъ — ихъ нарушенія; что внутреннія свободныя силы самозалечиванія буржуазнаго общества устранены, что механика свободнаго рынка нарушена; что въ томъ сочетаніи
свободнаго и связаннаго хозяйства, отвѣтственной частной иниціативы и государственной регламентаціи, какое характерно для всякаго капитализма, пропорція настолько рѣзко измѣнена въ сторону связаннаго хозяйства, что возлагать отвѣтственность на «буржуазныя начала» было бы совершенно неосновательно. Кажется, сейчасъ и намѣчается въ нѣкоторыхъ кругахъ подъемъ буржуазнаго самосознанія. Пока еще больше среди теоретиковъ, среди нѣкоторыхъ политиковъ, дерзающихь призывать къ объединенію буржуазнаго общества.
Самоотреченіе буржуазнаго общества было причиной его слабости. Безспорно, господствовавшія силы, если и не разувѣрились въ немъ, то во всякомъ случаѣ потеряли пафосъ убѣжденности, вѣру въсвою призванность. И строй, въ основѣ все же вѣдь еще буржуазный, существуетъ какъ бы самъ собой, своей объективной неизбѣжностью, но безъ силь, сознательно, убѣжденно, организованно его отстаивающихъ. Существуетъ потому, что онъ объективно необходимъ, незамѣнимъ хотя слабѣетъ субъективное сознаніе его необходимости и незамѣнимости, существуетъ буржуазной инерціей и соціалистическимъ разнобоемъ.
Успѣютъ ли теоретики и политическіе піонеры подвести новый духовный фундаментъ для новаго его самоутвержденія? Пока еще идетъ «опытъ» буржуазной демократіи съ соціалистическимъ большинствомъ, капиталистическаго строя, все болѣе пронизываемаго соціалистическими элементами.
Григорій Ландау.
Возрожденіе, № 2548, 24 мая 1932.
Просмотров: 14