АРЕСТЪ
Въ одинъ прекрасный октябрьскій вечеръ 1918 года, послѣ дня, пріятно проведеннаго на фазаньей охотѣ, я спокойно отдыхалъ у себя въ кабинетѣ, въ моемъ ташкентскомъ домѣ, когда у подъѣзда остановился автомобиль, изъ котораго вылѣзло шесть человѣкъ, вооруженныхъ винтовками и одѣтыхъ въ черныя кожаныя куртки. Я не сталъ дожидаться ихъ появленія въ домѣ и, перешагнувъ черезъ окно на веранду, выбѣжалъ въ садъ. Прежде, чѣмъ незванные гости вошли въ комнату, я перелѣзъ черезъ стѣну въ садъ моего сосѣда, а оттуда скрылся, не оставивъ слѣдовъ. Однако, черезъ два дня послѣ того, въ поискахъ лучшаго убѣжища, я проходилъ черезъ площадь въ туземномъ кварталѣ Ташкента. И въ этотъ моментъ я увидѣлъ двухъ русскихъ въ бѣломъ, сидящихъ на ступеняхъ старой мечети. То были члены всемогущей чека. Немедленно я былъ арестованъ, и четыре револьвера были направлены на меня. Ибо у каждаго изъ этихъ мерзавцевъ было по два револьвера, и они были очень удивлены, обыскавъ меня и не найдя никакого оружія.
Одинъ изъ нихъ былъ клоуномъ нашего мѣстнаго цирка. Этому клоуну революціонное правительство рабочихъ и крестьянъ дало полномочія арестовывать и допрашивать, кого ему вздумается. Онъ совершалъ также безчисленные обыски и при этомъ бралъ себѣ все, что ему нравилось. Другой чекистъ былъ раньше приказчикомъ въ мѣстномъ универсальномъ магазинѣ, почти не умѣвшимъ ни читать, ни писать, но тѣмъ не менѣе, облеченнымъ теперь званіемъ «революціоннаго слѣдователя».
Шестеро чекистовъ потомъ допрашивали меня. У каждаго изъ нихъ въ рукахъ бы гь револьверъ, которымъ каждый изъ нихъ угрожалъ мнѣ при каждомъ вопросѣ. Иногда они всѣ вмѣстѣ цѣлились въ меня, обѣщая покончить со мной, если я не скажу имъ правды. Я былъ убѣжденъ, конечно, что не вырвусь живымъ изъ ихъ лапъ! И тѣмъ не менѣе, видь шестерыхъ негодяевъ, направляющихъ свои револьверы въ голову безоружнаго человѣка, имѣлъ въ себѣ нѣчто глупое и даже забавное, такъ что я не могъ не улыбнуться.
— Вы улыбаетесь, — спросилъ слѣдователь. — Вы не боитесь разстрѣла?
— Нисколько, — отвѣчалъ я спокойно. — Вы устроили такой замѣчательный соціалистическій рай, что жить въ немъ не представляетъ никакого удовольствія.
Однимъ изъ уличающихъ меня документовъ было захваченное большевиками письмо. Оно было послано ко мнѣ изъ Ферганы при помощи гонца отъ полковника П. Г. Корнилова, брата извѣстнаго генерала. Вмѣстѣ съ нимъ мы снарядили группу офицеровъ для организаціи въ Ферганѣ отрядовъ туземной конницы, которые могли бы дѣйствовать противъ большевиковъ. Я всегда избѣгалъ какихъ либо письменныхъ сношеній. Но щепетильность и аккуратность бѣднаго полковника Корнилова заставили его прислать мнѣ подробный отчетъ по организаціи и по расходамъ на это дѣло.
Несмотря на мою досаду и на ненависть, какую питалъ я къ отбросамъ человѣчества, завладѣвшимъ прекрасной землей Туркестана, я не лишился аппетита. Было уже поздно, и я началъ серьезно подумывать объ обѣдѣ. Окна погреба. куда меня отвели, были загорожены желѣзной рѣшеткой и, поглядывая черезъ нее, я раздумывалъ о томъ, гдѣ бы достать что либо поѣсть. Внезапно я услышалъ осторожный стукъ и сквозь рѣшетку окна былъ брошенъ на полъ маленькій пакетикъ. За нимъ послѣдовалъ другой. Я взглянулъ вверхъ и увидѣлъ сквозь рѣшетку улыбающееся лицо киргизскаго мальчика Карымъ-Бая, который служилъ у меня на конюшнѣ.
Такъ начало дѣйствовать «длинное ухо» (узунъ-кулакъ), замѣняющее собой радіо у киргизовъ и оказавшее мнѣ впослѣдствіи неоцѣнимыя услуги.Какими то таинственными способами, на огромныя пространства и съ изумительной быстротой, новости распространяются среди киргизовъ быстрѣе, чѣмъ при помощи телеграфа. Новость о моемъ арестѣ распространилась среди киргизовъ съ быстротой молніи, и вотъ послали они мнѣ немного ѣды.
ДОПРОСЪ
Дня черезъ два, въ одиннадцать часовъ вечера, меня повели вверхъ по лѣстницѣ и ввели въ большую комнату. За столомъ, покрытымъ краснымъ сукномъ, засѣдалъ весь составъ чека. Съ торжествомъ чекисты поднесли мнѣ листъ бумаги, содержащій длинный рядъ вопросовъ по поводу «заговора противъ правительства рабочихъ и крестьянъ». Кто былъ въ этомъ заговорѣ? Откуда взялись средства? Гдѣ и сколько было оружія? Какая связь имѣлась съ англо-индійскими отрядами, вторгнувшимися въ мирные предѣлы туркестанской соціалистической республики? И т. д.
— Если вы дадите подробные письменные отвѣты на всѣ эти вопросы, мы васъ помилуемъ, — сказалъ предсѣдатель. — Но если вы откажетесь отвѣчать или, если вы дадите неправильныя показанія, мы васъ разстрѣляемъ. Подумайте хорошенько и завтра къ вечеру дайте отвѣть.
Проглядѣвъ опросный листъ, я улыбнулся, отдалъ назадъ бумагу и сказалъ:
— Разстрѣливайте. Я не могу отвѣтить ни на одинъ изъ этихъ вопросовъ, потому что все это вздоръ, все это ваша фантазія. Никакого заговора нѣть.
— Подумайте хорошенько. — опять сказалъ предсѣдатель. — Скажите правду, и тогда мы дадимъ вамъ денегъ и паспортъ и потихоньку отправимъ васъ заграницу.
«Я отлично знаю, куда вы меня отправите и въ томъ, и въ другомъ случаѣ», — подумалъ я, но отвѣтилъ такъ:
— Заговора никакого нѣть. Нѣсколько офицеровъ уѣхало въ Фергану, чтобы избѣжать вашихъ преслѣдованій. Я далъ имъ деньги на путешествіе изъ моихъ личныхъ средствъ. Вотъ и все.
Не добившись никакихъ дальнѣйшихъ свѣдѣній отъ меня, они посадили меня опять въ тоть же погребъ, а черезъ три дня отправили въ тюрьму.
ТЮРЬМА
Тюрьма въ эти дни оставалась все той же самой, какой она была въ царскія времена. Странно сказать, но послѣ погреба чека я чувствовалъ себя лучше въ тюрьмѣ, хотя и сидѣлъ въ одиночной камерѣ. Въ этой камерѣ я пробылъ около мѣсяца. Разъ въ день меня выводили на прогулку во дворъ подъ охраной двухъ вооруженныхъ солдатъ. Сообщеніе съ другими заключенными или съ друзьями на волѣ было невозможно. Камера освѣщалась маленькимъ окошкомъ съ желѣзной рѣшеткой, помѣщеннымъ высоко подъ потолкомъ. Сквозь него видѣлъ я узкую полоску синяго неба. Была какъ разъ чудесная туркестанская осень, сухая, ясная и теплая. Это время, когда огромныя стаи разнообразныхъ пищъ пролетаютъ здѣсь по пути съ далекаго сѣвера. По ночамъ я слышалъ ихъ разнообразныя крикъ: посвистываніе куликовъ, мелодическое курлыканіе журавлей, гоготаніе дикихъ гусей. Счастливыя свободой птицы летѣли къ далекимъ теплымъ землямъ, можетъ быть, въ Индію. Я мысленно сопровождалъ ихъ въ ихъ путешествіи въ эту чудесную страну, далекую отъ бурь и тревогъ революціи, и я думалъ о томъ, что каждая наступающая ночь можетъ оказаться моей послѣдней ночью. Я не предполагалъ, что однажды и я тоже двинусь по тому же самому пути, по которому пролетали птицы, что за мной тоже окажутся высокія горы, а передо мной разстелются солнечныя равнины Индостана…
Каждую недѣлю меня таскали на допросъ подъ вооруженной охраной. Двое или трое вооруженныхъ солдатъ всегда присутствовали при допросахъ. То были простые ребята, русскіе мужики, служившіе въ прежней арміи. Они разсказали мнѣ. что большевики мучатъ иногда арестованныхъ съ величайшей жестокостью, и оттого они рѣшили присутствовать всегда на допросахъ, чтобы помѣшать пыткамъ. Въ то время еще коммунисты были «демократичны» и допускали солдатъ и крестьянъ на всѣ засѣданія и судилища.
Тюремная пища была ужасна. Она состояла изъ пустыхъ щей, гдѣ плавало нѣсколько овощей, безъ признаковъ куска мяса. Родные и друзья заключенныхъ приносили пищу «съ воли», но у кого таковыхъ не было, тотъ былъ обреченъ на голодъ. Впрочемъ, получавшіе изъ дому пищу обыкновенно дѣлились со своими товарищами по несчастью. Обыкновенно, женщины приносили заключеннымъ ѣду, часами дожидаясь у воротъ тюрьмы.
Однажды моя жена дожидалась такъ съ принесеннымъ мнѣ обѣдомъ, и я увидѣлъ ее какъ разъ къ тотъ моментъ, когда меня вели на допросъ въ чека. Ворота были случайно открыты, и я на мгновеніе увидѣлъ мою жену вмѣстѣ съ нашей вѣрной собачкой фокстерьеромъ Дези. То было въ первый разъ, что я видѣлъ мою жену послѣ ареста, и волненіе мое легко можно вообразить! Дези обрадовалась необычайно при видѣ своего хозяина. Съ этого дня, какъ только жена приносила пищу и дожидалась у закрытыхъ воротъ тюрьмы, Дези начинала бѣшено рыть лапами землю подъ этими воротами. Умное созданіе великолѣпно догадывалось, что я гдѣ то здѣсь запертъ, и оно старалось по своему добыть меня и помочь мнѣ освободиться.
АБДУЛЪ-КАСПАРЪ
Изъ одиночной камеры черезъ мѣсяцъ меня перевели въ общую камеру, гдѣ сидѣло уже много людей, арестованныхъ раньше меня. Я нашелъ тамъ друзей и сотоварищей по предпринятому нами дѣйствію противъ совѣтовъ. Общая участь ожидала всѣхъ насъ — быть разстрѣлянными.
Въ городѣ очень безпокоились о нашей участи. Незадолго до того десять членовъ такъ наз. кадетской партіи были арестованы и варварски убиты лишь за простую принадлежность къ «буржуазной» партіи. Вь холодную зимнюю ночь ихъ вывели на тюремный дворъ совершенно раздѣтыми и облили водой. Потомъ пьяные солдаты изрубили на куски этихъ живыхъ людей, обращенныхъ въ ледяныя статуи…
По утрамъ и по вечерамъ заключенныхъ выводили гулять во внутренній дворъ. Тюрьма была старымъ зданіемъ, и въ ней было два двора. Внѣшній открывался непосредственно на улицу, тамъ были расположены канцеляріи, квартиры служащихъ, цейхаузы. На внутренній дворъ выходили камеры заключенныхъ, кухня и госпиталь. Желѣзныя ворота отдѣляли улицу отъ внѣшняго двора и такія же ворота отдѣляли внѣшній дворъ отъ внутренняго. Тѣ и другія были всегда заперты, и вооруженные часовые всегда стояли подлѣ нихъ на часахъ.
На внѣшнемъ дворѣ, у стѣны, отдѣлявшей отъ него внутренній дворъ, находилась тюремная лавочка, сообщавшаяся съ внутреннимъ дворомъ при помощи маленькаго окошечка. Во время прогулки заключенные могли подходить къ этому окошечку и покупать табакъ, спички, сушеные фрукты или туземные хлѣбцы. Старый сартъ держалъ эту маленькую лавочку, и каждое утро онъ приходилъ съ помощникомъ, тоже сартомъ, который тащилъ на плечахъ мѣшокъ съ товарами. Разумѣется, содержимое мѣшка тщательно разсматривалось тюремной стражей.
Когда меня перевели изъ одиночной камеры въ общую камеру, моей первой заботой было устроить такъ, чтобы въ нее попалъ мой большой другъ, туземецъ по имени Абдулъ-Каспаръ. Онъ пользовался огромнымъ вліяніемъ и уваженіемъ среди жителей Ферганы. Абдулъ-Каспара держали въ туземномъ отдѣленіи тюрьмы. Онъ понялъ мою мысль сразу, и самъ попросилъ комиссара о переводѣ въ мою камеру, номеръ двадцать второй.
— Зачѣмъ? — спросилъ удивленный комиссаръ. — Развѣ ты не знаешь, что тамъ сидятъ приговоренные къ смерти?
— Мой другъ сидитъ тамъ, Назаровѣ бекъ. Народъ мой любитъ его, и я хочу быть вмѣстѣ съ нимъ въ эти его послѣдніе дни на землѣ. Быть можетъ, Аллахъ призоветъ и меня скоро, — отвѣтилъ Абдулъ-Каспаръ съ восточной цвѣтистостью.
— Ладно! Если ты хочешь отправиться вмѣстѣ съ Назаровымъ на тотъ свѣтъ, скатертью дорога, — захохоталъ комиссаръ.
Черезъ три дня послѣ перевода Абдулъ- Каспара въ нашу камеру, онъ приносѣ намъ нѣсколько туземныхъ хлѣбцевъ, полученныхъ имъ изъ тюремной лавочки и распредѣлилъ ихъ между нами. Это была первая почта, полученная нами изъ внѣшняго міра. Туземные хлѣбцы, продававшіеся въ тюремной лавочкѣ, имѣли кольцеобразную форму. Въ средней части они были украшены примитивнымъ узоромъ, а по концамъ имѣли два утолщенія. По узору на каждомъ изъ хлѣбцевъ Абдулъ-Каспаръ безъ труда разбиралъ имя того, кому а тотъ хлѣбецъ былъ предназначенъ. Ибо то, что казалось узоромъ, были на самомъ дѣлѣ буквы арабскаго алфавита. А въ толстыхъ концахъ содержались письма отъ родныхъ и друзей. Тюремной стражѣ не пришло въ голову заподозрить чемъ либо туземные хлѣбцы, которые приносилъ съ базара сартъ для продажи заключеннымъ. И кто, въ самомъ дѣлѣ, могъ бы призвать въ грязномъ и оборванномъ носильщикѣ, тащившемъ на плечахъ желый мѣшокъ съ базара въ тюрьму, собственнаго сына Абдулъ-Каспара, молодого и богатаго туземнаго «дэнди»!
Такимъ образомъ, мы получили отъ нашихъ друзей въ городѣ хорошія вѣсти. Послѣ нѣкотораго замѣшательства, произведеннаго арестомъ многихъ людей, принадлежащихъ къ нашей организаціи, дѣло подготовки возстанія было вновь начато. Часть желѣзнодорожныхъ рабочихъ была теперь противъ совѣтскаго правительства и присоединилась къ намъ. Но я не былъ особенно доволенъ этимъ, ибо зналъ ненадежный характеръ рабочихъ и боялся, что въ рѣшительный моментъ они предадутъ насъ большевикамъ.
(Продолженіе слѣдуетъ).
<Переводъ съ англ. Павла Муратова>
Возрожденіе, № 2605, 20 іюля 1932.
Просмотров: 2