«Мнѣ предстоитъ удовольствіе познакомить англійскихъ читателей съ человѣкомъ, котораго я горжусь называть моимъ другомъ — горнымъ инженеромъ, геологомъ, минералогомъ, химикомъ, орнитологомъ, искуснѣйшимъ препараторомъ, смѣлымъ охотникомъ и опытнымъ экспертомъ по огнестрѣльному оружію. Павломъ Степановичемъ Назаровымъ… Почти два года мы были съ нимъ товарищами по странствіямъ и охотамъ въ экваторіальной Африкѣ, работая совмѣстно тамъ по геологіи и зоологіи. По вечерамъ у костра мы обыкновенно говорили съ нимъ о предметахъ, которые равно насъ обоихъ интересовали. Такимъ образомъ, мнѣ пришлось узнать его изумительную одиссею отъ начала и до конца. Я попросилъ его записать эти разсказы. И вотъ теперь, по возвращеніи къ скучной цивилизованной жизни, я перечитываю эти страницы, напоминающія мнѣ Африку и рисующія моему воображенію Туркестанъ…»
Таковы слова предисловія, написаннаго англичаниномъ Малкольмомъ Берромъ къ книгѣ, написанной нашимъ соотечественникомъ Л. С. Назаровымъ, изданной имъ по англійски и имѣвшей у англійскихъ читателей большой и заслуженный успѣхъ. Въ литературномъ приложеніи къ «Таймсу» она была отмѣчена съ особымъ сочувствіемъ. Самый, быть можетъ, популярный изъ нынѣшнихъ англійскихъ писателей, романистъ Дж. Б. Пристли настойчиво и горячо рекомендовалъ ее англійскому любителю хорошей книги.
Записки П. С. Назарова называются — «Преслѣдуемый». Ибо въ зтихъ запискахъ содержится разсказъ объ удивительныхъ и разнообразныхъ приключеніяхъ автора, арестованнаго большевиками въ Ташкентѣ, въ октябрѣ 1918 года, спасшагося отъ нихъ, бѣжавшаго, скрывавшагося въ кишлакахъ сартовъ, въ юртахъ киргизовъ, въ лѣсныхъ и горныхъ пустыняхъ и въ концѣ концовъ съ огромными трудностями пробравшагося въ городъ Кашгаръ, въ китайскомъ Туркестанѣ.
Понятно, почему книга П. С. Назарова нравится англійскому читателю! Въ ней соединяются впечатлѣнія человѣка очень живого и наблюдательнаго, надѣленнаго большими и разнообразными знаніями, настоящаго ученаго во многихъ отрасляхъ, съ повѣствованіемъ смѣлаго, непримиримаго до конца къ большевикамъ сына своего отечества, обожателя природы и друга людей природы — всѣхъ тѣхъ горныхъ, степныхъ и лѣсныхъ жителей, у которыхъ находилъ онъ убѣжище, — охотника, неутомимаго изслѣдователя, кромѣ того, и всегда и во всемъ «спортсмена», идущаго, если надо, на рискъ своей головой…Какъ нужны были Россіи такіе люди! Какъ въ то же время были они относительно рѣдки на общемъ фонѣ русской «интеллигенціи»! Можетъ быть, впрочемъ, они и не были въ сущности такъ ужъ особенно рѣдки. Но они не были слишкомъ замѣтны въ русскомъ образованномъ обществѣ, даже и въ пору своего культурнаго освобожденія передъ войной не сумѣвшемъ все же отдѣлаться окончательно отъ постылой «общественности», остававшейся еще и въ первыя десятилѣтія новаго вѣка тяжелымъ наслѣдіемъ шестидесятыхъ и семидесятыхъ годовъ.
Не случайно, быть можетъ, П. С. Назаровъ «объявился» на русской окраинѣ. Онъ выросъ въ Оренбургѣ, гдѣ отецъ его былъ городскимъ головой. Революція застала его въ Ташкентѣ. Туркестанъ оказался непочатымъ краемъ, гдѣ могъ приложить онъ къ жизни свои вкусы и свои знанія. Необыкновенныя природныя и историческія богатства отого края, очевидно, какъ то безгранично влекли П. С. Назарова къ расширенію его знаній. Тутъ мало было быть только горнымъ инженеромъ! Всякая поѣздка на охоту заставляла учиться и требовала быть зоологомъ или ботаникомъ. Всякій слѣдъ прошлаго открывалъ интересъ къ археологіи. Всякій новый человѣкъ въ загадочной смѣси народовъ подсказывалъ желаніе обратиться къ этнографіи или языкознанію.
Такъ сильна, такъ обильна и такъ заманчива источниками знанія эта фантастическая страна, что П. С. Назаровъ оставался испытателемъ и наблюдателемъ ея «естества» даже тогда, когда приходилось ему думать и заботиться о спасеніи своей собственной жизни отъ безпощаднаго коммунистическаго врага. Почти замурованный въ глиняной сартской хижинѣ, скрывавшей его, онъ все же черезъ щели въ стѣнѣ наблюдалъ весеннюю жизнь птицъ, и если не видѣлъ ихъ, то узнавалъ ихъ но голосамъ. Въ своей книгѣ, разсказывая о разнообразныхъ перипетіяхъ бѣгства, о тѣхъ тайныхъ убѣжищахъ степей и горъ, изъ которыхъ каждую минуту могъ быть онъ извлеченъ и отправленъ на разстрѣлъ, не забываетъ П. С. Назаровъ отмѣтить и описать попутно имъ найденное новое и полезное растеніе, не забываетъ обрисовать обликъ мелькнувшаго передъ нимъ рѣдкаго и интереснаго звѣря, не забываетъ упомянуть цѣнный минералъ или слѣдъ богатаго руднаго мѣсторожденія, до котораго не успѣла добраться императорская Россія и до котораго не доберутся, конечно, никогда ненавистные ему и проклинаемые имъ всюду и во всемъ большевики.
Такіе люди, какъ П. С. Назаровъ, были плохо извѣстной русской интеллигенціи «породой» россійскихъ колоніальныхъ людей. Ихъ знала Сибирь во второй половинѣ девятнадцатаго вѣка. Ихъ руками могъ быть созданъ русскій Туркестанъ въ началѣ двадцатаго столѣтія. Быть можетъ, понадобилось бы всего лишь еще одно десятилѣтіе, чтобы русскій Туркестанъ могъ устоять и передъ революціонной бурей! П. С. Назаровъ во всѣхъ своихъ странствіяхъ и во всѣхъ приключеніяхъ встрѣчалъ огромную и стойкую приверженность туземцевъ къ Россійской Имперіи. Лишь подонки сартскаго населенія примкнули къ большевикамъ. Среди киргизовъ лишь очень немногіе оказались предателями русскаго государственнаго дѣла, и это несмотря на возстаніе 1916 года, поднятое во время войны нѣмецкими и мусульманскими агитаторами и подавленное съ ненужной жестокостью, выказанной, впрочемъ, не столько властями, сколько русскими крестьянами-переселенцами…
Еще сидя въ ташкентской тюрьмѣ, П. С. Назаровъ встрѣтился тамъ съ туркменскимъ воиномъ, знаменитымъ Дженаидъ-Ханомъ, который одинъ собственными силами, безъ какой либо поддержки со стороны міра, считающаго себя цивилизованнымъ, продолжалъ упорную и героическую борьбу противъ совѣтской власти двѣнадцать лѣтъ. И глубочайшее впечатлѣніе производитъ сцена въ одной изъ по слѣдиихъ главъ книги Назарова: послѣ безконечныхъ мытарствъ «преслѣдуемый» собирается перейти границу Китая. У этого предѣла Россійской Имперіи, въ пейзажѣ, надъ которымъ господствуютъ чудовищные и ослѣпительные снѣжные пики Памирскихъ горъ, старый киргизъ разспрашиваетъ бѣглеца объ участи Государя. «А гдѣ теперь бѣлый царь Николай?» — «Онъ и царица, и вся его семья убиты большевиками» — отвѣтилъ я. Старикъ глубоко вздохнулъ, голова его поникла и онъ сказалъ еще. — «А ты самъ, бѣлой или черной кости? Изъ людей ли Государя ты самъ?» — «О, да, разумѣется» — отвѣтилъ я. — «Я ненавижу и презираю большевиковъ». — Старикъ взялъ мою руку и крѣпко сжалъ ее въ своей рукѣ. Я почувствовалъ, что его рука дрожала. Глаза его стали мигать, и слеза скатилась по его щекѣ. Всѣ семейные его тоже заплакали, женщины громко зарыдали. А потомъ вновь молчаніе воцарилось въ юртѣ».
Печальна эта страница въ книгѣ прирожденнаго русскаго путешественника, который былъ вынужденъ сдѣлаться, однако, «подневольнымъ» путешественникомъ! Какимъ образомъ «цивилизованный міръ» могъ безъ сопротивленія отдать въ руки своихъ враговъ обширный богатый край, населенный людьми трудолюбивыми, мирными, законопослушными? Объ этомъ пусть разскажутъ историки того не только смутнаго, но и «мутнаго» времени, какими были въ міровой лѣтописи 1918 — 1919 годы. П. С. Назаровъ не говоритъ объ этомъ. Онъ разсказываетъ то, что видѣлъ онъ собственными глазами. Въ первыхъ главахъ его книги описана ужасающая борьба за Ташкентъ, какъ представлялась она человѣку, сначала сидѣвшему въ тюрьмѣ чека и обреченному на разстрѣлъ, а потомъ, послѣ кратковременнаго «бѣлаго переворота» и новаго захвата власти красными, скрывшагося отъ поголовныхъ большевицких обысковъ и тѣмъ не менѣе не прекращавшаго своей дѣятельности русскаго патріота.
Какимъ образомъ Россія потеряла Туркестанъ, имѣя большія возможности его сохранить и создать тамъ базу для борьбы за освобожденіе всей страны? Въ первый періодъ революціи несчастнымъ обстоятельствомъ оказалось то, что въ Туркестанѣ находились обширные лагери военноплѣнныхъ. Среди военноплѣнныхъ нѣмцевъ, австрійцевъ, венгровъ нашли большевики первыхъ солдатъ своей революціи. П. С. Назаровъ разсказываетъ о предательствѣ, совершенномъ въ дни январскаго переворота 1919 г. рабочими заводовъ и желѣзнодорожныхъ мастерскихъ, внезапно перешедшими на сторону большевиковъ. Но и въ туркестанскихъ русскихъ деревняхъ, среди переселенцевъ, развращенныхъ въ предшествующіе годы захватомъ киргизскихъ земель и враждой къ туземному населенію, большевизмъ нашелъ весьма обильный и подходящій для него «матеріалъ». Русскій человѣкъ и въ Туркестанѣ, какъ и въ другихъ мѣстахъ Россіи (въ Туркестанѣ, можетъ быть, даже легче и скорѣе, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ Россіи), — становился большевикомъ въ равной мѣрѣ отъ страха и отъ корысти. Отбившійся отъ стараго уклада русской жизни, нахватавшійся какихъ то обрывковъ интеллигентской пропаганды и не сдѣлавшійся, конечно, отъ этого европейцемъ, русскій человѣкъ въ Туркестанѣ терялъ свою совѣсть съ такой легкостью, съ какой не дѣлали этого ни сартъ, ни киргизъ, ни туркменъ, удерживаемые древними навыками восточной жизни.
Очень грустно читать объ одномъ эпизодѣ въ книгѣ П. С. Назарова. Туземныя ополченія изъ Ферганы двигались одно время въ сторону Ташкента, идя на большевиковъ. На ихъ пути лежало большое русское селеніе. У киргизовъ были старые счеты съ этими русскими переселенцами, и вотъ, несмотря на присутствіе среди туземныхъ ополченцевъ бѣлыхъ офицеровъ, всадники рѣшили произвести на русскихъ крестьянъ разорительный набѣгъ. Два бѣлыхъ офицера, одинъ съ малолѣтнимъ сыномъ, сочли своимъ долгомъ оставить туземный отрядъ и предпредить жителей русскаго села. Тѣ послали за красноармейцами, и партизанамъ быль данъ отпоръ. Но какъ только опасность миновала, русскіе крестьяне связали спасшихъ ихъ отъ бѣды офицеровъ и выдали ихъ на расправу большевикамъI Даже «красный командиръ», командовавшій большевиками, былъ удивленъ этимъ поступкомъ…
Такъ, наравнѣ со свидѣтельствами многихъ геройствъ, совершенныхъ тѣми, кто на далекой окраинѣ Россіи держался за русское государственное дѣло, съ перечнемъ безчисленныхъ жертвъ, принесесенныхъ на службѣ Россіи, книга «преслѣдуемаго» содержитъ и запись о такихъ дѣлахъ прошлаго, которыя вызываютъ содроганіе и надъ которыми задумается всякій, озабоченный будущимъ. Добры люди или злы? Такъ невольно спроситъ себя читатель, ознакомившійся съ книгой П. С. Назарова, какъ и впрочемъ со всякой другой книгой, содержащей разсказъ о временахъ особенно открытаго единоборства добра и зла. И отвѣтить онъ на него, вѣроятно, такъ, что люди могутъ быть и добры, и злы. Великое природолюбіе автора, тотъ переданный и читателю глубокій отдыхъ его, который испытывалъ онъ въ самыхъ труднѣйшихъ своихъ обстоятельствахъ въ степяхъ и горахъ, среди деревьевъ и травъ, въ пустыняхъ, посѣщаемыхъ лишь птицей и звѣремъ, подскажетъ тутъ, что вѣчный источникъ добра заключается въ человѣческомъ сердцѣ, если къ небу и къ землѣ обращенъ человѣческій глазъ.
П. Муратовъ.
Возрожденіе, № 2596, 11 іюля 1932.
Просмотров: 12