Эльзасъ всегда считался однимъ изъ главныхъ очаговъ бонапартизма. Старая французская монархическая традиція не успѣла пустить достаточныхъ корней среди населенія этой провинціи, присоединенной къ Франціи въ серединѣ ХѴІІ-го вѣка. Эльзасцы съ восторгомъ приняли революцію, но раціонализмъ и жестокость якобинцевъ быстро охладили ихъ мятежный пылъ. Наполеоновскій режимъ съ его строгимъ, твердымъ и уравнительнымъ по рядкомъ, съ его неувядаемой боевой славой явился истиннымъ выразителемъ вожделѣній крестьянскаго демократическаго и воинственнаго эльзасскаго племени.
Отецъ знаменитаго барона Османна, создателя современнаго Парижа, былъ типичнымъ представителемъ этого эльзасскаго бонапартизма. Родомъ изъ старой кольмарской промышленной семьи Гауссмановъ (во французскомъ произношеніи Османнъ), сынъ члена конвента, голосовавшаго за казнь Людовика ХѴІ-го, онъ принялъ дѣятельное участіе въ наполеоновской эпопеѣ, служа по интендантскому вѣдомству. Крестными отцами Жоржа Османна, родившагося въ Парижѣ въ 1809 году, были его дѣдъ съ материнской стороны, наполеоновскій генералъ, баронъ Денцель, занимавшій одно время постъ вѣнскаго губернатора и самъ пасынокъ императора, принцъ Евгеній Богарне.
Славные дни Первой Имперіи наложили на впечатлительную душу ребенка неизгладимый отпечатокъ. Еще въ глубокой старости любилъ онъ вспоминать, какъ однажды, разодѣтый въ игрушечнѵю гусарскую форму, онъ встрѣтилъ въ Тріанонскомъ паркѣ гулявшаго тамъ Наполеона, отдалъ ему честь й, отвѣчая на ласковые разспросы императора, заявилъ, ему, что хочетъ быть его пажемъ.
Быстрая смѣна политическихъ режимовъ, слѣдовавшая одна за другой во Франціи въ теченіе всей первой половины XIX вѣка, отразилась самымъ непосредственнымъ образомъ на дальнѣйшемъ жизненномъ пути Жоржа Османна. Въ парижскомъ коллежѣ Генриха ІѴ-го онъ сидѣлъ на одной скамьѣ съ герцогомъ Шартрскимъ (впослѣдствіи герцогомъ Орлеанскимъ), старшимъ сыномъ Людовика Филиппа. (Среди однокашниковъ его мы видимъ также Альфреда де Мюссе и Жюля Лесепса, впослѣдствіи знаменитаго строителя Суэцкаго канала). Протекція однокашника, сдѣлавшагося послѣ іюльской революціи наслѣдникомъ престола, существенно облегчила молодому Османну, окончившему къ тому времени юридическій факультетъ. первые шаги его служебной карьеры по министерству внутреннихъ дѣлъ. Но раньше, чѣмъ сдѣлаться строгимъ и исполнительнымъ членомъ французской администраціи, Жоржъ Османнъ успѣлъ принять въ іюльскіе дни активное участіе въ революціонныхъ событіяхъ. Съ ружьемъ въ рукахъ, онъ носилъ депеши изъ редакціи газеты «Танъ» (главнаго очага возстанія) въ городскую ратушу и смѣшавшись съ мятежной толпой, штурмовалъ зданіе Французской Комедіи. Опытъ этихъ дней впо слѣдствіѳ немало пригодился Османну, когда ему пришлось, въ качествѣ ближайшаго сотрудника Наполеона ІІІ-го, дѣйствовать уже но ту сторону барикады.
Спокойные года іюльской монархіи были для Османна годами ученія и накопленія практическаго административнаго опыта. Мы не будемъ слѣдовать за нимъ въ его странствованіяхъ по мелкимъ и крупнымъ городамъ провинціальной Франціи, гдѣ ему прошлось работать сперва въ качествѣ секретаря префектуры, а затѣмъ супрефекта. Онъ служилъ въ Пуатье, въ Иссенго, въ Неракѣ, въ Блэ (подъ Бордо), всюду проявляя недюжинную энергію, чисто эльзасское упорство и особую, характерную для него, наклонность къ строительно хозяйственнымъ работамъ. Все же либерально-буржуазный режимъ Луи-Филиппа былъ не по душѣ этому стороннику сильной и активной власти, жаждавшему великихъ дѣлъ. Онъ принялъ революцію 1848 года пассивно, слѣдуя примѣру всей Франціи, но къ кандидатурѣ Людовика-Наполеона, племянника великаго императора, на постъ президента республики, онъ примкнулъ со всѣмъ пыломъ своей души, съ восторгомъ традиціоннаго бонапартиста. Назначенный префектомъ департамента Варъ, а затѣмъ департамента Іонъ, онъ подавилъ крутыми мѣрами мѣстныя проявленія революціоннаго духа и этимъ сумѣлъ обратить на себя вниманіе будущаго императора. Находясь въ Парижѣ наканунѣ декабрьскаго «переворота, онъ былъ вызванъ ночью въ министерство внутреннихъ дѣлъ, гдѣ, къ своему изумленію, засталъ побочнаго брата императора, герцога Морни, только что назначеннаго на постъ министра.
«Господинъ Османнъ, съ нами ли вы?» — спросилъ его организаторъ переворота. Османнъ скромно отвѣтилъ, что онъ не въ курсѣ дѣла, не знаетъ, о чемъ идетъ рѣчь, но что его жизнь принадлежитъ принцу Наполеону. Въ ту же ночь онъ экстренно выѣхалъ въ Бордо для насажденія тамъ новаго режима.
Политическія вѣсти не распространялись тогда съ быстротой, свойственной нашему времени. Одного появленія Осмапна оказалось достаточно, чтобы дать должное направленіе настроенію администраціи и мѣстному общественному инѣнію. Противъ упорствующихъ были приняты крутыя, безпощадныя мѣры. Пятеро вожаковъ были отправлены на каторгу, нѣсколько десятковъ «республиканцевъ» были изгнаны изъ Франціи.
Народный плебисцитъ департамента одобрилъ переворотъ большинствомъ 123.110 голосовъ противъ 15.000. Османнъ одержалъ полную побѣду. Послѣдовавшій затѣмъ пріѣздъ Луи-Наполеона въ Бордо принялъ, благодаря восторженнымъ оваціямъ населенія, характеръ настоящаго апофеоза. На банкетѣ торговой палаты Луи Наполеонъ произноситъ свою историческую рѣчь:
«Франція, повидимому, хочетъ вернуться къ имперіи. Нѣкоторые недовѣрчивые люди утверждаютъ, будто имперія приведетъ къ войнѣ. Я заявляю: имперія — это миръ. Такова воля Франціи, и когда Франція довольна, весь міръ спокоенъ».
Нѣсколько недѣль спустя, Луи-Наполеонъ провозглашаетъ себя, на основаніи плебисцита, французскимъ императоромъ и назначаетъ Жоржа Османна префектомъ Парижа.
Здѣсь начинается самая интересная страница въ жизни Османна, нашедшая яркое освѣщеніе въ блестящей біографіи, только что вышедшей изъ подъ пера талантливаго историка Жоржа Ларонзъ. [*] Современнымъ жителямъ Парижа невозможно представить себѣ обликъ столицы Франціи 80 лѣтъ тому назадъ. Несмотря на грандіозное строительство королей и Наполеона І, городъ (если не считать района Большихъ Бульваровъ и ул. Сентъ-Онорэ) почти полностью хранилъ на себѣ отпечатокъ средневѣковья. Темныя, узкія, грязныя улочки облѣпляли величественныя зданія дворцовъ и соборовъ, являясь очагами заразы и представляя собою исключительно удобный плацдармъ для мятежныхъ выступленій съ ихъ неизмѣнными баррикадами. До нашихъ дней дошли сравнительно лишь незначительные остатки этого стараго города: все остальное было снесено и перестроено, по предначертаніямъ самого Наполеона ІІІ-го, его ближайшимъ сотрудникомъ Жоржемъ Османномъ. Наполеонъ IIІ былъ великимъ фантазеромъ — и только въ умѣ фантазера могъ зародиться грандіозный планъ созданія новой міровой столицы, осуществленный въ значительной части въ 17 лѣтъ, съ 1853 по 1870 г. Но въ данномъ случаѣ фантазія сочеталась съ требованіемъ строгой необходимости: полицейской, гигіенической и хозяйственной. Въ данномъ случаѣ, кромѣ того, фантастическій замыселъ нашелъ себѣ въ лицѣ Османна практическаго, крутого, энергичнаго, ни передъ чѣмъ не останавливающаго исполнителя.
Мы можемъ здѣсь лишь вкратцѣ очертить общія линіи осуществленныхъ Наполеономъ и Османномъ преобразованій. Ими были проложены бульвары Себастополь, Сенъ-Мишель, Мальзербъ, Поръ-Рояль и большая часть бульвара Сенъ-Жерменъ, улицы Риволи, Реомюръ и Шатоденъ, площадь Обсерваторіи, авеню Булонскаго лѣса, Грандъ-Армэ и семь другихъ новыхъ авеню, выходящихъ къ Этуали. Ими были построены мосты Сольферпно, Альма, Отей, Остерлиць и нѣсколько другихъ, церкви Тринитэ, Сентъ-Огюстенъ, Нотръ Дамъ де Шанъ. Ими были проложены авеню де л-Опера, улица Оберъ, и всѣ остальныя ули цы, прилегающія къ Большой Оперѣ. Ими были созданы краса Парижа — сады Енисейскихъ Полей, а также парки Монсо, Монсури и Бюттъ Шомонъ. Ими были насаждены въ районѣ Парижа 50.000 деревьевъ, дающихъ теперь жителямъ столицы свѣжесть и прохладу. Но это не все. Османну, въ качествѣ исполнителя предначертаній Наполеона, мы обязаны включеніемъ въ черту города Монмартра, Менильмонтана, Вожирара и, — да не удивятся наши читатели-парижане, — пригородныхъ деревень Отей и Пасси (а также нынѣшняго квартала Тернъ). Булонскій лѣсъ и Венсенскій паркъ впервые получили при Османнѣ свой нынѣшній обликъ: украшающіе ихъ живописные пруды искусственно созданы стараніями «великаго префекта». Ему же Парижъ обязанъ Лоншанскпмъ и Венсенскимь ипподромами, а также устройствомъ современной канализаціи и снабженія населенія ключевой водой.
Для осуществленія столь гигантской программы требовались, очевидно, гигантскія по тому времени средства. Они были получены преимущественно путемъ займовъ, опредѣлявшихся въ среднемъ въ 100 милліоновъ золотыхъ франковъ въ годъ. Но требовалось и другое: безпощадная борьба съ консервативными элементами, боязливыми умами, приверженцами старины. Въ чемъ только оппозиція ни обвиняла Османна! Утверждали, что онъ лишаетъ жилища рабочихъ, хотя вмѣсто каждаго разрушеннаго дома строилось цѣлыхъ два новыхъ, отверждали, что ширина улицъ не соотвѣтствуетъ потребностямъ движенія,— хотя населеніе Парижа за время управленія Османна возрасло на цѣлыхъ полмилліона. Архитектора приходили въ ужасъ, когда Османнъ самодержавно опредѣлялъ ширину авеню дю Буа въ 120 метровъ (вмѣсто проектированныхъ 40 метровъ) или рѣшалъ прокладку улицы Катръ-Септамбръ, казавшейся «ненужнымъ соединеніемъ между биржей, работающей днемъ, и Оперой, работающей вечеромъ». Но, опираясь на поддержку императора, Османнъ, настоящій «министръ Парижа» (засѣдавшій полноправнымъ членомъ въ совѣтѣ министровъ и одно время даже претендовавшій на министерское званіе), игнорировалъ всѣ эти нареканія. Его пріемы въ Городской Ратушѣ (гдѣ помѣщалась его канцелярія) отличались чисто царственнымъ блескомъ. Османнъ, принявшій къ тому времени дѣдовскій баронскій титулъ, видѣлъ здѣсь въ числѣ своихъ гостей королеву Викторію, императора Франца-Іосифа, баварскаго короля, прусскаго короля Вильгельма и великаго князя Константина Николаевича. Во время всемірной выставки Османъ принималъ у себя Александра ІІІ. «Передъ царственнымъ блескомъ Парижа, — сказалъ ему русскій императоръ, — всѣ чувствуемъ себя простыми буржуа».
Конецъ османновскаго режима наступилъ всего лишь за нѣсколько мѣсяцевъ до паденія второй имперіи. Либеральное министерство Оливье потребовало отставки «Османна-паши», обвиняя его въ чрезмѣрной властности и недостаточно умѣломъ веденіи городскихъ финансовъ. Османнъ удалился на покой и занялся промышленными и банковскими дѣлами. Старый слуга королевскаго и императорскаго режима примкнулъ, впрочемъ, и къ Третьей республикѣ: нѣкоторое время онъ засѣдалъ въ палатѣ депутатовъ въ качествѣ представителя Корсики. Свои досуги онъ проводилъ на виллѣ Монборонъ, близь Ниццы, впослѣдствіи проданной имъ княгинѣ Кочубей. Умеръ онъ въ 1891 году, 82 лѣтъ отъ роду, забытый населеніемъ созданнаго имъ новаго Парижа. Муниципальный совѣтъ еще при жизни его предполагалъ измѣнить названіе авеню, носящее до сихъ поръ его имя. Османнъ отнесся къ этому равнодушно. «Пускай дѣлаютъ, какъ знаютъ, — заявлялъ онъ. — Надпись можно стереть. Но покуда будетъ жить Парижъ, мое имя будетъ начертано на всѣхъ его камняхъ».
[*] George Laronze. «Le Baron Haussmann» (Ed. Alcan).
К. Грюнвальдъ.
Возрожденіе, № 2573, 18 іюня 1932.
Просмотров: 4