Передовые эстеты нашего времени возвѣщаютъ наступленіе новой эры въ искусствѣ и даже въ человѣческой культурѣ вообще. По ихъ мнѣнію здоровый, молодой, преисполненный жизненныхъ силъ африканскій элементъ идетъ на смѣну выдыхающемуся европеизму. Не впадая въ подобныя преувеличенія, все же нельзя не признать, что на нашихъ глазахъ происходитъ необыкновенный расцвѣтъ черной расы и поразительный ростъ ея вліянія на разнообразнѣйшія сферы человѣческой дѣятельности. Современная скульптура черпаетъ вдохновеніе въ африканскихъ маскахъ и истуканахъ; музыка, вплоть до оперной, проникается ритмами и мотивами негритянска го джаза. Въ городѣ Гарлемѣ, входящемъ въ составъ нью-іоркскаго аггломерата, изумленный туристъ видитъ передъ собой не только театры и рестораны, но также банки, страховыя общества. универсальные магазины, созданные неграми и обслуживающіе исключительно негровъ. Мы не говоримъ уже о томъ, что нѣмцы называютъ «чернымъ позоромъ»: о появленіи черныхъ дивизій въ составѣ союзныхъ армій, сражавшихся за «свободу и справедливость».
Всѣ эти факты представляются тѣмъ болѣе разительными, если вспомнить, что уравненіе въ правахъ черной и бѣлой расы — кстати сказать, проведенное еще далеко не полностью, является дѣломъ весьма недавняго времени. Въ англійскихъ колоніяхъ рабство было отмѣнено подъ вліяніемъ агитаціи лорда Вильберфорса въ тридцатыхъ годахъ прошлаго столѣтія; во французскихъ колоніяхъ оно продержалось до 1848 года, въ Соединенныхъ Штатахъ — до войны между Южными и Сѣверными Штатами, въ Бразиліи до 1889 года, а въ Абиссиніи — до нашихъ дней. Все же, со времени великой французской революціи и провозглашенія «деклараціи правъ человѣка», самыя ужасныя стороны этого рабства понемногу сглаживались. Торговля черными невольниками была объявлена незаконной; ею занимались одни авантюристы, отчаянныя головы, не гнушавшіяся ничѣмъ въ погонѣ за крупными доходами. Подобно современнымъ торговцамъ наркотиками, они должны были таить свое позорное ремесло изъ опасенія уголовныхъ каръ и общественнаго порицанія.
Не то было въ ХѴІІІ вѣкѣ. Вѣкъ «просвѣщенія», вѣкъ Вольтера и энциклопедистовъ былъ въ то же время вѣкомъ пышнаго расцвѣта той отрасли хозяйственной дѣятельности, которую наши предки стыдливо называли «торговлей чернымъ деревомъ». Новѣйшее изслѣдованіе Гастона Мартена, [Gaston Martin. L’ère des Négriers (Aléan)] изучившаго около 800 судовыхъ журналовъ и свыше 10 тысячъ другихъ документовъ нантскаго городского архива, раскрываетъ передъ нами поразительную картину блестяще организованной торговли невольниками, поставленной на солидную коммерческую ногу и пользовавшейся открытымъ покровительствомъ и поддержкой правительственной власти.
Въ началѣ ХѴІІІ вѣка, эксплоатація колоній была, повидимому, столь же моднымъ вопросомъ, какъ и въ націи дни. Такъ же, какъ и теперь, государства стремилисъ къ тому, чтобы отгородиться другъ отъ друга и найти въ своихъ собственныхъ владѣніяхъ всѣ потребныя дія народнаго хозяйства продукты. Духъ кольберовскаго меркантилизма мало чѣмъ отличается отъ нашихъ послѣвоенныхъ протекціонистскихъ настроеній. Разница лишь въ томъ, что колоніи представляли въ то время сплошныя пустыни, гдѣ недостатокъ рабочихъ рукъ ставилъ непреодолимое препятствіе эксплоатаціи лежащихъ втунѣ богатствъ. Въ Европѣ не чувствовалось тѣсноты. Изъ знаменитаго романа «Maнонъ Леско» мы знаемъ, какіе элементы направлялись въ колоніи: бродяги, преступники, проститутки, насильно перевознмые за океанъ подъ охраной полицейской стражи. Разумѣется, не они могли дать въ достаточномъ количествѣ потребную рабочую силу. Въ этихъ условіяхъ, снабженіе американскихъ колоній неграми, и притомъ, конечно, невольниками (ибо добровольно ни одинъ африканский дикарь не погрузился бы на корабль), становилось дѣломъ государственной важности, всячески заслуживающимъ поддержки и поощренія…
Вo франціи торговля невольниками была сосредоточена почти цѣликомъ въ городѣ Нантѣ, расположенномъ у истоковъ Луары. Здѣсь существовалъ цѣлый рядъ крупныхъ, богатыхъ фирмъ, занимавшихся снабженіемъ и отправкой кораблей, предназначенныхъ для этой операціи.
Необходимо имѣть въ виду, что правильная постановка торговли «чернымъ деревомъ» требовала весьма внушительныхъ капиталовъ. Постройка корабля обычнаго типа въ 300 тоннъ стоила примѣрно 50 тысячъ ливровъ (около 600 тысячъ франковъ на пади деньги). Но закупка товаровъ, на которые обмѣнивались негры и всѣ остальные расходы, связанные съ отправкою судна, обходились не меньше, чѣмъ въ 300 тысячъ ливровъ. Помѣщеніе капиталовъ было долгосрочное: круговой рейсъ къ берегамъ Африки, оттуда — на Антильскіе острова, а затѣмъ обратно во Францію длился около полутора лѣтъ.Къ тому-же, плантаторы, покупавшіе негровъ, настаивали на долгосрочномъ кредитѣ: въ моментъ объявленія семилѣтней войны, ихъ задолженность выражалась въ суммѣ 10 милліоновъ ливровъ. Вообще вся операція была сопряжена съ большимъ рискомъ. Приходилось опасаться не только гибели кораблей во время бури, но и нападеній со стороны негритянскихъ царьковъ, которые поставляли невольниковъ, столкновеній съ корсарами и, наконецъ, враждебныхъ дѣйствій со стороны вѣкового врага — Англіи.
Съ другой стороны, добываніе невольниковъ представлялось неосуществимымъ безъ отличнаго знанія мѣстности. Главнѣйшіе пункты торгрвли были разбросаны на протяженіи 3500 километровъ африканскаго побережья. Нужны были мѣстныя связи: въ этихъ мелкихъ африканскихъ торговыхъ центрахъ ютилисъ всевозможные комиссіонеры и агенты, частью бѣлые, а частью полуцивилизованные, такъ наз. «французскіе» или «англійскіе» негры, которые снабжали рабами только знакомыя имъ фирмы (либо полученными ими путемъ непосредственной ловли, либо покупкой у царьковъ). Важнымъ условіемъ успѣха былъ хорошій подборъ команды корабля. Командиръ невольничьаго судна ХѴІІІ вѣка былъ довольно важной особой: онъ носилъ, судя по документами эпохи, шпагу съ серебряной рукояткой, расшитый кафтанъ съ жабо и кружевными маншетами. Отъ его ловкости и умѣнія часто зависѣлъ успѣхъ всего предпріятія. Негоціанты снабжали его товаромъ, идущимъ на пріобрѣтеніе невольниковъ — мануфактурой, ружьями, порохомъ и спиртомъ. Но выгодное использованіе этого товара зависѣло отъ ловкости капитана. И не меньшую коммерческую сноровку онъ долженъ былъ проявить на Антильскихъ островахъ, при обмѣнѣ негровъ на сахаръ, индиго и кофе. За все это капитанъ требовалъ соотвѣтствующее крупное вознагражденіе. Немало расходовъ приходилось нести нантскимь торговцамъ «чернымъ деревомъ» въ связи съ поборами и взятками представителей колоніальной администраціи. По закону, въ ихъ пользу причиталось отъ 2 до 5 проц. со стоимости невольничьяго груза. Но младшіе сыновья французскихъ аристократическихъ семействъ, заброшенные на отвѣтственные посты въ дальнихъ колоніяхъ, этимъ не довольствовались. Въ судовомъ журналѣ «Великаго герцога Бретани» отъ 29 августа 1715 года мы читаемъ объ уплатѣ губернатору Мартиники Дюкену 2750 ливровъ, интенданту де Вокресону — 3000 ливровъ, и комиссару Менье — 100 ливровъ, причемъ всѣ эти почтенные представители королевской власти «даже отказали въ выдачѣ расписокъ». Подобные примѣры могутъ быть приведены десятками…
Выполняя важную для хозяйственной жизни французскихъ владѣній функцію и неся значительный денежный рискъ, торговцы невольниками считали себя въ правѣ претендовать на активную помощь со стороны государства. Въ этой помощи имъ никогда не отказывалось. Торговля невольниками въ теченіе долгаго времени предоставлялась крупнымъ торговымъ кампаніямъ, вродѣ сенегальской и вестъ-индской, на правахъ монополіи. Когда эта монополія была отмѣмена, государство озаботилось установленіемъ особыхъ льготъ въ пользу отдѣльныхъ торговцевъ. Правда, оно взимало извѣстный сборъ (отъ 30 до 10 ливровъ) съ головы каждаго проданнаго невольника. Но зато, при ввозѣ колоніальныхъ товаровъ во Францію, торговцы невольниками уплачивали таможенныя пошлины всего лишь въ половинномъ размѣрѣ. Кромѣ того, для поощренія создаваемыхъ ими во Франціи рафинадныхъ заводовъ, колоніальнымъ плантаторамъ было строжайше запрещено рафинировать на мѣстѣ добываемый ими сахаръ. Нантскіе торговцы «чернымъ деревомъ» пользовались кромѣ того правомъ безпошлиннаго транзита ввозимыхъ ими во Францію и отправляемыхъ затѣмъ въ другія страны грузовъ. Подробныя докладныя записки, подаваемыя этими торговцами, по поводу тѣхъ или иныхъ возникавшихъ при ихъ операціяхъ затрудненіяхъ, всегда служили предметомъ тщательнаго разсмотрѣнія въ парижскихъ министерствахъ.
Не приходится удивляться, при этихъ условіяхъ, высокому общественному положенію занимаемому въ XѴІІІ вѣкѣ во Франціи представителями невольничьей торговли. Это были сплошь люди почтенные, солидные и составлявшіяся ими записки свидѣтельствуютъ о высокомъ уровнѣ ихъ образованія. Они постоянно цитируютъ Монтескье и энциклопедистовъ. Нѣкоторые изъ нихъ, какъ то представители семьи Гэръ, были людьми религіозными, какъ видно по именамъ cв. Якова, св. Франциска, св. Гиларія, которые они давали своимъ кораблямъ. Другіе, какъ то — братья Монтодуень, предпочитали отдавать дань модному духу «просвѣщенія» и называли свои корабли «Жанъ-Жакъ», «Вольтеръ» и даже «Соціальный контрактъ». Во всѣхъ ихъ дѣйствіяхъ и выступленіяхъ чувствуется спокойная совѣсть и сознаніе выполняемаго долга. Они вѣдь ничѣмъ не нарушали постановленій «Чернаго кодекса», закона 1685 года, регулировавшаго рабовладѣніе и приравнивавшаго (см. ст. 44) негровъ къ «мебели» (т. е. движимому имуществу). Они считали, что собственный ихъ хозяйственный интересъ диктуетъ имъ возможно бережное отношеніе къ тѣмъ неграмъ, которые перевозились на ихъ судахъ закованные въ цѣпяхъ въ невѣроятной тѣснотѣ. Вѣдь цѣна негра въ Африкѣ равнялась примѣрно 300 ливрамъ, а въ Америкѣ за нихъ можно было выручить 4500 ливровъ и больше. Изъ доставляемыхъ ими ежегодно на острова 8-10 тысячъ негровъ, всего лишь какихъ-нибудь 10 проц. гибло въ пути — эта утечка считалась нормальной. Въ своихъ богатыхъ, прекрасно отстроенныхъ домахъ, которые еще сегодня служатъ украшеніемъ Нанта, торговцы невольниками вели спокойную, привольную жизнь. Многіе изъ нихъ были избираемы мэрами, судьями, а наканунѣ революціи — даже членами Генеральныхъ Штатовъ. Во время семилѣтней войны торговецъ невольниками Уэльшъ (создавшій ранѣе акціонерную кампанію съ капиталомъ въ 2 милліона ливровъ), — снарядилъ на свой счетъ корабль, на которомъ былъ высаженъ въ Шотландіи принцъ Эдуардъ Стюартъ, претендентъ на англійскій престолъ. По окончаніи этой войны, нантскіе торговцы «чернымъ деревомъ» настояли на включеніе въ Парижскій трактатъ особой статьи, обезпечивающей Франціи свободную добычу невольниковъ на африканскомъ побережья. По мнѣнію историковъ, утрата Франціей по этому договору Канады можегь быть приписана въ значительной степени вліянію этихъ торговцевъ: въ отдаленной обширной колоніи они не усматривали для себя достаточно интереснаго рынка. Остается добавить одинъ послѣдній штрихъ. Во время царствованія Людовика ХѴ всѣ главнѣйшіе представители торговли невольниками были возведены въ дворянское достоинство, и цѣлый рядъ французскихъ титулованныхъ родовъ ведетъ отъ нихъ свое происхожденіе, какъ то — графы Уэльшъ-Серанъ, Сарбурсъ д-Отвилъ. де Вильбуанэ, де Лонэ и т. д.
Общественная мораль -— вещь весьма условная. Какъ жаль, что мы никогда не узнаемъ, съ какимъ негодованіемъ наши потомки, лѣтъ черезъ сто или двѣсти, отнесутся къ тѣмъ или инымъ, быть можетъ даже незамѣчаемымъ нами, темнымъ сторонамъ нашей соціальной или хозяйственной жизни?
К. Грюнвальдъ.
Возрожденіе, № 2114, 11 января 1932.
Просмотров: 5