Стихи для меня — скорее нечто бывшее, чем настоящее или будущее. Но оставить написанное без всякой надежды на прочтение мне было бы обидно. Кому-то, может быть, эти рифмы напомнят о его собственных путешествиях духа.
2015
В пустоте
В пустоте лететь не больно.
Дни пустые пробегают…
И я счастлив, пусть невольно,
что никто не вспоминает.
То, что нужно, где-то скрыто,
что ненужно, есть в достатке.
Хорошо, что все забыто,
хорошо, что все остатки
Прежних мыслей и сомнений,
поцелуев, лиц, прощаний —
улетающие тени
призрачных воспоминаний.
Мой беспощадный и веселый бес
Мой беспощадный и веселый бес —
мой проводник по темным закоулкам.
Пустыня, омут, безысходный лес —
ему игра, а я к таким прогулкам
не привыкал. И вот теперь иду,
у беса своего заимствуя повадки,
и зубоскалим вместе на ходу
о вкусе дней, то горьких, а то сладких.
Мой бес — веселый скептик и поэт.
он ни во что не верит, даже в бесов.
А может быть, его и в самом деле нет.
Бес с ним. Пусть только выведет из леса.
Счастье
Живи один и не смущайся.
И если рядом никого —
Есть звезды, небо. Ну а счастье
Сжигает нас — иль мы его.
Огонь
Горит огонь под слоем льда,
и под водой, и под землей,
один, без цели, но всегда
веселый, яркий и живой.
Надежда путь мостит во тьму
среди чужих слепых путей.
Ты здесь не нужен никому?
Так будь сильнее, ярче, злей.
Прожги насквозь пути и дни,
сожги печаль пустых ночей,
и помыслов своих не гни, *
гори сильнее, ярче, злей.
*) «Не гнуть ни совѣсти, ни помысловъ, ни шеи» — Пушкин.
Пьяница топит горе в вине
Пьяница топит горе в вине,
поэт — сжигает в стихах.
Все возгорается в их огне:
обида, усталость, страх.
Не потушить. Горишь — гори,
хочешь спастись — пиши.
Поэзия — свет и огонь внутри,
боль и пожар души.
Надежда
Во все дела, во все заботы
надежда входит тонким ядом.
Так важно уповать на что-то,
хотя по совести б — не надо.
И лучше быть довольным днями,
пока твоя звезда блистает,
пока богаты ночи снами,
пока дороги не пугают.
Для каждой рыбы свои снасти
умелый рыболов готовит.
Нам — отблеск будущего счастья.
Так на крючок судьба нас ловит.
Надежда (II)
Непобедимо и бесстрастно
Роняет свет звезда дневная.
Всё нужно или всё напрасно?
Не спрашивай. Лети, не зная,
Вслепую и неосторожно.
Незнание дает свободу.
Надежду делает возможной
Непредсказуемость исхода.
Музыка
Поверх надежд, поверх обид,
смущая и волнуя,
бесшумно музыка звучит
В душе, душа танцует.
Пусть темнота и тишина
охватывают душу.
Звучит труба, звенит струна.
не бойся, только слушай.
Душа танцует, а судьба
ведет тропой безлюдной.
Звенит струна, звучит труба
прекрасно, страшно, чудно.
Гори, отдай спокойно свет
Гори, отдай спокойно свет,
Потом и дым.
Ведь счастья мало или нет.
Путем простым
Иди, и в тишине пустой
Гори, свети.
А грусти нет. Твой свет с тобой.
Легко идти.
Неповторимый вкус моей души
Неповторимый вкус моей души
непобедимой, все превосходящей
всегда со мной — на улице, в тиши.
Внутри меня — я тайный, настоящий.
Душа летит за мной по площадям,
душа со мной спускается под землю,
безлюдным нежность придает местам,
когда я сплю, со мною рядом дремлет.
Чем громче пустота звенит в ушах,
тем мне твое присутствие яснее,
беглянка, внутреннее «я», душа,
бесплотный голос, тайная Психея.
Над Берти Вустером смеюсь
Над Берти Вустером смеюсь,
Спокойно трачу дни, пью чай.
Мне изменила моя грусть,
не хочет знать меня печаль.
Будь солнцем, прочерти вокруг
себя — пути своих планет,
будь самому себе и друг,
и дом, и жизнь, и мир, и свет,
и можно пить спокойно чай,
и тратить дни как будто зря.
Мои пути, мой неба край,
здесь я восход, здесь я заря.
S. O. S
Три точки, три тире, три точки.
Вот творчества священный код.
Все остальное только строчки.
Кто не тонул, их не поймет.
Поэт идет двумя путями,
проложенными в двух мирах.
Одновременно рядом с нами —
и на плоту в чужих морях.
И к творчеству ведет единый
опасный и печальный путь:
в иных морях столкнуться с льдиной,
бороться с бедствием, тонуть.
Внутри меня мой дом и свет
Внутри меня мой дом и свет,
мои свобода и отрада,
огни светил, полет планет,
и больше ничего не надо.
Пусть самодельный мир, но мой,
от лужи до звезды высокой.
С печалью растворен покой,
и одному — не одиноко.
Другие дни
Другие дни видны вдали:
мечты, надежды, просто сны.
Там, на другом конце земли,
возможно, будет всё иным.
Другие дни роняют свет
на мой неяркий небосвод.
Другие дни — обман, их нет,
безумно верить в их приход.
А разум — что мне делать с ним?
Он знает только: «всё прошло».
Живу безумием одним,
ненужной мудрости назло.
Судьба нас любит
— Судьба нас любит, и любя, ведет
К неведомому благу понемножку!
Смирись, люби ее! Готов? — Сейчас, вот-вот…
Уже люблю! Как мышка любит кошку…
Арена
Арена. Люди. Море глаз.
И человек с бичом
к горящим кольцам гонит нас
исхоженным путем.
Из года в год без перемен
идет аттракцион.
Работа, дом, привычки плен.
Один и тот же сон.
Погас огонь, доволен зал,
ушла арена в тень.
Метро, дорога, ночь, вокзал,
окончен этот день.
Новый год
Все яды силу потеряли.
Оплачены мои счета.
Я провожаю на вокзале
богатый год, и темнота
щеки касается небрежно,
умна, легка и холодна.
Зима спокойна и бесснежна.
не за горами и весна.
Танцуют в небе солнце и луна
Танцуют в небе солнце и луна,
Моргают равнодушно фонари.
Опять стоит декабрьская весна.
Тепло снаружи, холодно внутри.
Пройди насквозь пустые города,
Переплыви безводные моря,
Сияй в пустынном небе, как звезда,
И думай, что, возможно, все не зря.
И Новый год в сиянии пройдет,
И может быть, настанут холода:
Внутри тепло, снаружи снег и лед.
Ну а пока — будь светел, как звезда.
Спокойно догорает год
Спокойно догорает год,
совсем немного дней осталось,
а новый — ободрит, спасет,
или оставит лишь усталость?
Не беспокойся ни о чем.
надежды, страхи — мимо, мимо.
Тяжелый медленный подъем
всё выше, неостановимо
тебя несет. И крыльев плеск
всё громче, и всё больше силы,
всё чище звук, всё ярче блеск,
и «будет» перевесит «было».
Освистывать свою судьбу
Освистывать свою судьбу
оставлю право за собой.
Ведь это я лечу в трубу,
когда не справится с канвой
сюжета, и везде наврет,
испортив недурной роман,
и вывернет наоборот
свой ранний немудрящий план.
2016
Солнце обливает мир огнем
Солнце обливает мир огнем
и, устав играть, идет во тьму.
Если жить, то лучше бы вдвоем,
пропадать удобней одному.
Ну вас, черти, с вашею тоской,
разучился, больше не могу.
Лучше радость, даже и зимой:
холод, ветер, и душа в снегу.
Опять декабрь, скоро время елки
Опять декабрь, скоро время елки,
уходит дней потрепанная рать,
рыдать бы надо, только мало толку,
и проще пить и ничего не ждать.
Спасибо за холодное веселье,
за «рядом, но не вместе» и за смех.
Да, радость наркотическое зелье,
а впрочем к черту, кончилось из всех
последних лет — не самое плохое.
Не счастье, но терпимый суррогат.
Раз не с тобой — когда-нибудь с другою.
Рад был найти, но и оставить рад.
Чуть-чуть труда, немного лени
Чуть-чуть труда, немного лени,
немного сердца и любви,
стихи приходят к нам из тени,
а ты попробуй, разорви
соединение печали
и радости в лукавых днях.
Нельзя! И снова на вокзале,
и снова на шальных путях.
Никто не нужен, ничего не жаль
Никто не нужен, ничего не жаль,
да и себя жалеть неинтересно,
веселье лучше, чем змея-печаль,
хотя ее внимание и лестно,
ведь знает, что меня поймать нельзя,
второй попытки, видишь ли, не будет,
а дни идут, танцуя и скользя,
и музыка меня ведет. О чуде
не думаю: иссяк запас чудес,
и в очередь за ними я не стану.
В кармане у судьбы лишь темный лес?
Пустынно, но хотя бы без обмана.
Там, где воздуха нет, и не надо
Там, где воздуха нет, и не надо,
где рукой дотянуться до ада,
там, где мощно, прозрачно блистает
неудачи слепая звезда —
проходя через стены и крыши,
подымайся все выше и выше,
не печалясь, не ожидая
что развеется эта беда.
В полусне
Что и о чем, да и с кем говорить,
а значит, пора уснуть.
Ночи и дни, бесконечная нить,
и так же неясен путь.
Крылья, «болтанка» — хромой полет,
то выше, то ниже туч.
Глаз если видит, то зуб неймет,
и беспощадный луч
рвется сквозь тучи, все золотит
(надежда, прости меня!)
выше привязанностей, обид,
в тихом кольце огня.
Мое сердце, лети высоко
Мое сердце, лети высоко,
там, где пусто, спокойно и ясно,
там, где радости нет — и прекрасно,
где растает туман-молоко,
где без воздуха дышишь легко,
там, где крылья твои разорвали
тень тоски, паутину печали.
Мое сердце, лети высоко.
В холодном свете этих теплых глаз
В холодном свете этих теплых глаз
хочу остаться, радуясь обману,
и правды о тебе искать не стану,
и чтоб тебя увидеть еще раз,
пройду пути и стрелки и вокзалы,
обид не помня, что бы ни сказала,
для холода и света твоих глаз.
Ночной прогулки солнце
Ночной прогулки солнце греет;
обида, радость — пополам;
их отделить я не умею
и сам.
Друг с другом не хотят разлуки
в потоке счастья две струи;
огонь и холод лижут руки
мои.
Так убегают дни трусливо
Так убегают дни трусливо,
так в никуда идут дожди,
нельзя не быть, но быть счастливым —
не жди.
Не все печальное уныло,
не всякое тепло — жара,
а счастье — это то, что было
вчера.
У жизни смысла нет и края.
Неважно — где, так важно — с кем…
Но к счастью, можно жить, не зная,
зачем.
Змеей струится по траве
Змеей струится по траве
еще незнаемый наш путь,
по неразмеченной канве…
Благодари, уйди, забудь.
Лежат опавшие слова
среди надежд минувших дней,
а память косная мертва
и не нужна. Что делать с ней?
Живи и радуйся, что жив,
и что дорога так длинна.
Язык надежды часто лжив,
хоть не нарочно лжет она.
Потерянный, счастливый и ненужный
Потерянный, счастливый и ненужный,
почти невидимый, я падаю сквозь дни,
а ветер кружится, то северный, то южный,
а далеко внизу горят огни.
Падение меня освобождает
от грубой силы тяжести земной,
и дальние огни ласкают
глаза своей ненужной теплотой.
Всё станет музыкой
Всё станет музыкой: поток
событий, поступь неудачи,
весь промежуточный итог —
всё в музыку уйдет, а значит,
не зря сияющая твердь
играет солнцем до упаду,
за горизонтом дышит смерть,
и полнится всё странным ладом:
жизнь бестолковая моя,
готовность мир пройти до края,
а есть ли у него края,
и сколько я пройду — не знаю.
Есть над землей пути
Бросили в воздух — лети.
Падать нельзя, не пробуй.
Есть над землей пути,
свой отыщи, особый:
выше лесов и рек,
выше плохой погоды.
Ветер, дождь или снег —
точкой по небосводу.
Выше потерь, даров,
выше обмана, счастья,
выше любви и снов,
выше надежд и страсти.
Рождественское
Кто любит звезды, тот и сам
по их обманчивым путям
пойдет однажды прямиком,
чтобы когда-нибудь свой дом
во тьме и холоде найти.
Нестрашны темные пути.
Там, где погасли фонари,
будь светом сам, и сам гори,
будь жаром и огнем, тогда
зажжешь собою без труда
свечу, фонарь или звезду,
иль отражение на льду.
2017
С неунывающей звездой
С неунывающей звездой
своей судьбы играю в прятки,
созвездия все в беспорядке,
глядят испуганной толпой.
Найду, а может быть, и нет,
звезде забава, мне загадка,
нестрашно, хоть порой несладко,
искать ее холодный след.
И Новый год над головой
мелькнул и тени не оставил,
а я играю, пусть без правил,
с моей безумною звездой.
2022
Моя Россія та, которой нѣтъ
Моя Россія та, которой нѣтъ.
И та, что есть, со мной нераздѣлимо.
Забытая. Потерянъ даже слѣдъ.
Разрушена. Ушла. Была гонима…
Такъ, «на подошвахъ намъ не унести».
Но можно, стоя на краю разрыва,
возстановить хотя бы планъ пути.
Не пройдено, потеряно — но живо.
Среди полковъ «новѣйшихъ россіянъ»
не соблюдать равненія, и узкимъ
путемъ пройти. Вы бейте въ барабанъ.
Мнѣ лучше быть потеряннымъ, но русскимъ.
2024
Как жить? Трудиться тем трудом
Как жить? Трудиться тем трудом,
который мне доверил Бог.
Себе признаться со стыдом,
что выразить бы лучше мог
то, что сияло в небесах,
то, что горело на воде.
Теперь оно в моих словах,
в пожизненном моем труде.
Что труд писателя? Гори,
переплавляй житейский сор.
Взяв образ мира, разбери
и проясни узор.
Труд творчества — соперничество воль
Труд творчества — соперничество воль
Поэта и бесчувственной эпохи.
Носи в себе свой страх и свою боль.
Бессильные поэты плохи.
Уединись в своем глухом труде,
Все вовлеки в него: обиды, ужас.
Всегда сияет солнце на воде.
Нет моря? Так оно сияет в луже.
Таким же будь…
Интеллигенция есть класс
Интеллигенция есть класс,
Скрепленный верой, а не думой.
Наличной истины запас
Ты принимай, а сам не думай.
Так. Подчиняйся без затей.
Иди готовою дорогой.
А независимость идей
Зачем? Уже их слишком много!
2025
Что философия?
«Что философия? Безжизненный гранит.
Какие на граните будут всходы?»
Однако Беркли смело говорит:
«Свет есть язык. Язык Творца природы».
Поэзия совсем не враг уму,
Напротив — соработница ему.
Просмотров: 2