В. Буркерт о клятве

Религия, мораль и вообще социальное устройство в инсти­туте клятвы неразделимы как звенья одной цепи. Функция клятвы — подтвердить абсолютную обязательность высказывания, касается ли оно прошлого, или является изъявлением воли и направлено в буду­щее. Исключительное значение это имеет в бесписьменных культу­рах, когда в качестве доказательства нельзя прибегнуть ни к подпи­си, ни к каким-либо документам. Но и в высокоразвитых культурах древности письменность лишь постепенно вытесняет клятву, и это вы­теснение никогда не бывает окончательным.«Клятва — вот чем дер­жится демократия».

В греческом языке этимология слов «клятва» (horkos) и «приносить клятву» (omnynai) не прослеживается, они возникли в доисторичес­кую эпоху и не изменялись. Клятва состоит в призывании свидетелями сверхчеловеческих существ, как правило, богов, и в ритуале, характер которого определяла невозможность вернуть назад происходящее, а во многих случаях — подавляющий ужас. Это могло быть, например, схватывание и выбрасывание прочь палки или камня; еще более вы­разительным в знак окончательной безвозвратности совершаемого было утопление в море куска железа, что проделали фокейцы, отправ­ляясь на Кирн, а также в 478 г. ионяне, заключая союз против персов. В большинстве случаев клятва сопровождалась животным жертво­приношением и возлиянием; возлиянию отдавали безусловное пред­почтение при заключении перемирия и мирного договора, тем самым как бы полагался конец кровопролитию; такое событие поэтому име­новалось просто spondai.

<…>

Ритуалы принесения клятвы представляются гораздо более древ­ними, чем боги; они не предполагают никаких четких представлений о богах. Отдельные предметы или вся совокупность космоса словно бы приводятся в движение обращенными к ним словами, подкрепленны­ми демонстрацией уничтожения и безвозвратности, в атмосфере вины и единения в кровавом жертвоприношении. И все же греком казалось обязательным, чтобы все это совершалось на глазах некоего высшего существа, которое могло вмешаться и покарать. Обычный человек ве­рил, что Зевс поражает клятвопреступников своим перуном, даже и в том случае, если этого не подтверждал опыт. Поэтому фантазия пере­ступала рубеж человеческой жизни и держала наготове палачей под­земного царства, чтобы они казнили нарушителей клятвы после смер­ти, в загробном мире; Эринии обступают клятву уже тогда, когда она заключается, предупреждает Гесиод. Как бы то ни было, существо­вало убеждение, что гарантией верности клятвам может служить лишь страх перед богами; только тот, кто чтит богов, может тем самым стать партнером в договоре. При этом, в согласии с открытостью политеиз­ма, в свидетели клятвы могут быть признаны самые разные боги, лишь бы они имели силу для партнера; для межгосударственных соглаше­ний поэтому было установлено, что каждая сторона должна принести «величайшую клятву по обычаю предков».

Клятва при этом господствовала как в области государственного права, так и в области уголовного и гражданского права, а потому играла решающую роль и в жизни каждого отдельного человека. Боги в качестве свидетелей были участниками всех правовых сделок, будь то в суде или в обращении товаров, денег или недвижимости. Всякая ссуда или договор купли-продажи, который не сразу вступал в силу, должны были скрепляться клятвой.Чтобы сделать происходящее более весомым, обычно заходили в святилище. Иногда законом опреде­лялось, в каком святилище следовало «принести жертвы по случаю клятвы». Таким образом возникала теснейшая связь рынка и храма; опальным одновременно закрывался доступ и на агору, и в святилища.

В. Буркерт. Греческая религия. Архаика и классика

Просмотров: 1

Запись опубликована в рубрике Круг чтения с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.