А. Ренниковъ. Не будемъ нервничать

Русскій полковникъ, служащій сторожемъ во французскомъ женскомъ учебномъ заведеніи въ одномъ городкѣ на Ривьерѣ, пишетъ мнѣ:

«…Скажите, пожалуйста: какъ быть? не вѣрятъ французы намъ, когда стараемся разъяснить имъ мелочи нашего русскаго быта. Вотъ, подумайте, какіе два случая произошли со мною недавно:

Захожу я въ старшій классъ, гдѣ учатся дѣвочки лѣтъ 13-14, и, прежде чѣмъ подметать полы, увидѣлъ груду нотъ и между ними тетрадь съ надписью: «Mazurka». Спрашиваю барышень: «а танцовать мазурку вы умѣете?» Удивились: «Какъ, — говорятъ, — развѣ это танецъ? Это вѣдь музыка для слуха». «Нѣтъ, — отвѣчаю, — хотя мазурка и польскаго происхожденія, но въ Россіи ее танцовали вездѣ». И я, хромоногій, показалъ, какъ нужно исполнять танецъ. Въ это время вошла одна изъ классныхъ дамъ и спросила, въ чемъ дѣло. Выслушавъ мое объясненіе, она не повѣрила, что мазурку танцуютъ, и твердо заявила: «Нѣтъ, у васъ въ Россіи всегда танцовали тройку». Испугавшись такого оборота дѣла, я сталъ горячо объяснять, что тройка вовсе не танецъ, а три лошади, запряженныя въ вуатюръ. И такъ какъ по-французски бричка, тарантасъ, телѣга, вагонъ, автомобиль, карета и телѣжка для ишаковъ — все называется вуатюръ, — для большей убѣдительности я нарисовалъ тройку на доскѣ мѣломъ.

Классная дама, однако, и на это отвѣтила недовѣріемъ: «Регардэ, — говоритъ, — какъ танцуютъ вашую тройку!» — протанцевала что-то такое, что я даже руками развелъ. «Это все равно, что фокстротъ», — рѣшительно дополнила она свое разъясненіе и дала вслѣдъ за этимъ понять, что дальнѣйшій споръ безполезенъ».

«А вотъ, — продолжаетъ полковникъ, — другая исторія, не менѣе печальная: Послалъ меня кюре по дѣлу къ одной дамѣ-француженкѣ, которая оказалась любительницей всякихъ рѣдкостей. Вхожу, вижу на шкапчикѣ самоваръ. Спрашиваю: «Мадамъ, это что такое?» «Какъ что такое? Вы же русскій! Развѣ вы не знаете, что это самоваръ рюссъ?» «Знаю, — говорю я, — но только почему безъ крышки?» «А я, говоритъ, — купила его въ магазинѣ антикитэ. Тамъ мнѣ продали его, какъ вазу для цвѣтовъ».

Прочелъ я письмо милаго корреспондента, не на шутку встревоженнаго равнодушіемъ иностранцевъ къ русскому быту, и не знаю даже, что посовѣтовать.

Съ одной стороны, конечно, долгъ каждаго изъ насъ знакомить Европу съ Россіей. Но съ другой стороны, что подѣлаешь, если у европейцевъ на нѣкоторыя вещи, вродѣ тройки и самовара, уже сложились твердые взгляды?

Навязать любознательность кому-либо очень трудно. Насильно интереснымъ тоже не будешь.

Однако нѣтъ сомнѣнія, что пройдетъ лѣтъ двѣсти-триста, и у европейцевъ, въ концѣ концовъ, все-таки откроются глаза и на тройку, и на самоваръ.

Нужно только подождать, претерпѣть.

Сначала тройку будутъ танцовать. Лѣтъ двадцать пять-пятьдесятъ. Затѣмъ начнутъ ее ѣсть. Съ гарниромъ или просто такъ, — въ продолженіе трехъ десятковъ лѣтъ, съ перерывами.

Послѣ этого тройка послѣдовательно получитъ значеніе: русскаго музыкальнаго инструмента, сдѣланнаго изъ ствола хвойнаго растенія подъ названіемъ «пень».

Русскаго головного убора, расшитаго серебромъ, ребромъ и баклушами.

Русскаго архитектурнаго стиля, съ пѣтушками, гребешками и рубашками.

И постепенно европейское сознаніе начнетъ нащупывать тройку все ближе и ближе: сначала какъ хомутъ, потомъ какъ оглоблю, затѣмъ какъ заднюю ось, какъ переднюю, какъ шасси, какъ сидѣнье, и, наконецъ, какъ всю вуатюръ въ совокупности, включая въ нее послѣдовательно по одной лошади: однойку, двойку и тройку.

Ясно, что самоваръ, если особенно не спѣшить и не нервничать, тоже придетъ къ своему точному смыслу. Эволюція его, быть можетъ, будетъ не столь сложна, какъ у тройки, такъ какъ онъ все-таки одинъ, а не три. Но, конечно, и ему нужно солидное время, чтобы достигнуть окончательной ясности. Сейчасъ — ваза для цвѣтовъ, черезъ двадцать лѣтъ — ваза для фруктъ, черезъ сто лѣтъ — акваріумъ для маленькихъ рыбокъ, черезъ двѣсти — національный русскій телескопъ, сквозь трубу котораго славяне слѣдятъ за теченіемъ звѣзд…

И наконецъ, о радость! Окончательное опредѣленіе понятія:

Аппаратъ для кипяченія воды, чтобы сидѣть за столомъ, уютно пить чай, закусывать маленькимъ гато въ видѣ круглыхъ барановъ, и вести бесѣдку далеко за полночь, или за тричетвертиночь, не щадя электричества.

А. Ренниковъ
Возрожденіе, №1156, 1 августа 1928

Просмотров: 7

Запись опубликована в рубрике Пресса Первой эмиграции с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.