В. Йегер о смысле греческой трагедии

Если мы признаем, что вопрос: «Что в <греческой> трагедии соб­ственно трагического?» имеет смысл (а с этим согласны все), то каждый из великих трагиков ответил бы на него по-разно­му, и общая дефиниция только стерла бы эти различия. Са­мый лучший способ дать на этот вопрос ответ, имеющий об­щую ценность, — это проследить историю идей, выраженных в трагедии. Наглядное изображение страдания в экстатичес­ких песнях и плясках хора, из которого — благодаря добавле­нию нескольких чтецов — развилось изображение замкнутой в себе человеческой судьбы, стало для внутренне уже давно готовой к этому эпохи фокусом ее религиозного вопрошания о смысле ниспосланного богами страдания в жизни челове­ка. Именно сопереживание удару судьбы, который уже Со­лон сравнил с грозой, требовало от человека высших ду­шевных сил для противостояния, и, наперекор страху и состраданию — этим непосредственным воздействиям пере­житого, — взывало, как к последнему резерву, к вере в осмысленность бытия.

В. Йегер. Пайдейя. Воспитание античного грека

Просмотров: 1

Запись опубликована в рубрике Круг чтения с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.