«В культуре вины чрезвычайно остра потребность в высшем заступничестве…»

В культуре вины чрезвычайно остра потребность в высшем заступничестве, авторитете, превосходящем человеческие способности. Но Гре­ция — это не мир Библии и не Церковь. Вот почему именно Аполлону, земному наместнику небесного От­ца, пришлось заполнить существовавшую брешь. Без Дельф греческое общество едва ли справилось бы с напряжениями, которые появились в нем в эпоху архаики. Гнетущее чувство человеческого невежества и беспомощности, страх перед божьим фтоносом [зависть богов], ужас миасмы [осквернения] — накапливающуюся тяжесть этих ве­щей вряд ли можно было вынести без уверенности, которую мог дать только такой всемогущий божественный советчик, без уверенности в том, что позади кажущегося хаоса существуют определенное знание и цель. «Я знаю, сколько песчинок в песке и сколько воды в море»; или, как другой бог говорил другим людям, «сосчитаны даже волосы на вашей голове». Опираясь на свое всезнание, Аполлон мог сказать вам, что делать, когда вас гложет тревога или страх; ему были ведомы правила сложной игры, в которую боги играют с человечеством; он являлся высшим άλεξίκακος, «тем, кто отводит зло». Греки верили в свой оракул не потому, что были суеверными глуп­цами, а потому, что не могли не верить в него. И когда значение Дельф в эпоху эллинизма стало падать, главная причина этого, я подозреваю, заключалась не в том, что люди стали (как думал Цицерон) более скептичными, а скорее в том, что другие формы ре­лигиозного покровительства показались более на­дежными. 

Э. Доддс. «Греки и иррациональное».

Просмотров: 1

Запись опубликована в рубрике Круг чтения с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.