М. Бернацкій. Идея «бѣлаго движенія»

Скоро истечеть пять лѣтъ со времени окончанія «бѣлаго движенія», когда остатки бѣлыхъ армій, подъ напоромъ количественно ихъ превосходящихъ красныхъ, покинули послѣднюю пядь родной земли и ушли на чужбину. И за протекшіе годы свершалось постепенное разсѣяніе по разнымъ странамъ и вовлеченіе въ будничный оборотъ бѣженской жизни уцѣлѣвшихъ «бѣлыхъ ратниковъ». Многочисленные и разновидные враги и хулители бѣлаго движенія, прямо или косвенно ему противодѣйствовавшіе, съ радостью отмѣчаютъ это разсѣяніе, видя въ немъ рельефное завершеніе неудачи «бѣлой борьбы» противъ большевиковъ.

Но удивительное дѣло: несмотря исключительныя тяжелыя условія жизни, прямо способствующія разъединенію, бывшій военный элементъ русской «эмиграціи», участвовавшій въ бѣломъ движеніи, оказывается внутренне спаянъ неизмѣримо больше и глубже, чѣмъ другіе слои русскаго бѣженства. Я не могу безъ волненія вспомнить той встрѣчи, какая была на дняхъ оказана ген. А. И. Деникину во время его пріѣзда въ Парижъ его бывшими соратниками и трудниками: это былъ подлинный, идущій прямо изъ души энтузіазмъ… Если для меня раньше было ясно, что бѣлое движеніе, несмотря на постигшую его катастрофу, не умерло, то въ эти минуты для меня стала самоочевидной его могучая жизнеспособность.

Есть въ бѣломъ движеніи нѣчто, стоящее выше временныхъ успѣховъ и неудачъ, обезпечивающее для него конечное торжество на родинѣ.

Въ чемъ это «нѣчто»?

Мнѣ, какъ одному изъ близкихъ участниковъ борьбы на Югѣ Россіи противъ большевиковъ, оставшемуся при Арміи съ начала 1919 г. до самаго конца, быть можетъ виднѣе и понятнѣе, чѣмъ различнымъ критикамъ, тѣневыя стороны нашего движенія; ни отъ себя, ни отъ другихъ я никогда ихъ не скрывалъ.. Но когда въ оцѣнкѣ нашей борьбы занимаются только исчисленіями недостатковъ и забываютъ упоминать о самомъ главномъ, положительно не знаешь, чѣму приписать эту слѣпоту мысли и сердца.

Между тѣмъ нужно только перенестись въ своихъ воспоминаніяхъ къ страшнымь днямъ крушенія русской государственности, затопленія слабыхъ ростковъ національнаго чувства омерзительной «похабщиной», выдаваемой за послѣднее слово соціальной мудрости, систематическаго издѣвательства надъ «Россіей», чтобы ясно ощутить въ чемъ основная историческая заслуга бѣлаго движенія, въ чемъ — залогъ его грядущаго торжества.

Мы, русскіе, не умѣли цѣнить и беречь своей національной государственности: народныя массы были для этого слишкомъ некультурны, а верхи, всѣ — за небольшимъ исключеніемъ — или мало задумывались надъ развитіемъ патріотизма, либо предпочитали чувству «національной гордости» тоску по общечеловѣческимъ идеаламъ… Надо считать удивительнымъ, что — при этихъ условіяхъ — могло создаться могучее государство съ такимъ славнымъ прошлымъ и съ такими великими задачами впереди. Враги Россіи знали что дѣлали, свершая усиленно во время войны разложеніе фронта и тыла: они опирались на слабость національнаго чувства у русскихъ.. И вотъ наступило возмездіе: Россія пала. «Похабный» миръ былъ подписанъ, правительственный механизмъ попалъ въ руки чуждыхъ русскому и государственному дѣлу лицъ и развалился, а по всему широкому лицу русской земли начался всеобщій грабежъ, удовлетвореніе самыхъ низкихъ инстинктовъ человѣка-звѣря… Въ то же время полумилліонная армія противниковъ оккупировала лучшія русскія земли…

Если бы при этомъ подлинномъ восшествіи Россіи на Голгофу нигдѣ и никакъ не проявилось бы возмущенное національное чувство, то надъ Россіей, какъ надъ самостоятельнымъ государствомъ, надъ русскимъ народомъ, какъ самобытной націей, надо было бы поставить крестъ. Въ лучшемъ случаѣ онъ представлялъ бы собою лишь этнографическій матеріалъ, который могъ бы быть использованъ другой, болѣе счастливой націей.

Но намъ, пренебрегавшимъ «любовью къ отечеству и народной гордостью», не пришлось дожить до такого національнаго униженія: въ противовѣсъ международнымъ «похабникамъ» Іи зоологически-настроенной массѣ загорѣлось добровольческое движеніе. Идея Россіи и русской націи была спасена. Дѣло Алексѣева, Корнилова, Деникина, Колчака этимъ именно и велико: оно показало намъ самимъ и ярко научитъ будущаго историка, что русскіе не только народный мусоръ, удобреніе для чужихъ націй. Вотъ почему для каждаго, активно прикоснувшагося къ бѣлому движенію, оно является цѣннымъ и большимъ душевнымъ переживаніемъ. «Бѣлое движеніе» есть выраженіе національной жизнеспособности. Съ моей точки зрѣнія, эта истина должна быть понятна каждому, обладающему хотя бы крупицей національнаго чувства.

Движеніе внѣшне было побѣждено: волна красной похабщины его захлестнула; не оказалось и въ антибольшевицкихъ элементахъ достаточно жертвеннаго порыва. Но дѣло, свершенное бѣлыми борцами, не умерло и не можетъ умереть; оно въ массѣ населенія зажгло національную стихію (вспомните, какъ стали подъ нее подлаживаться большевики!) и насъ всѣхъ укрѣпило въ несокрушимой увѣренности, что Россія возродится.

Говоря о вліяніи на массу, я самъ могу до извѣстной степени свидѣтельствовать объ этомъ. Всѣ «эвакуаціи» прошли на моихъ глазахъ: весной 1919 г, въ Одессѣ и Крыму толпа мѣшала и травила «бѣлыхъ», въ Новороссійскѣ въ 1920 г. — угрюмо молчала, въ Севастополѣ осенью — жалѣла и помогала.

Въ «бѣломъ движеніи» въ недосягаемой трагической красотѣ развернулась не только идея Россіи, но и идея единой Россіи: въ то время, какъ «самостійныя» правительства натравляли русскихъ гражданъ другъ на друга, русскіе люди со всѣхъ концовъ великой страны умирали за «единую-недѣлимую».

И настанетъ время, когда русскій народъ, въ порывѣ національной гордости, поставитъ въ Москвѣ памятникъ «бѣлымъ ратникамъ».

М. Бернацкій

«Возрожденіе», №39, 11 іюля 1925

Просмотров: 1

Запись опубликована в рубрике Круг чтения с метками , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.